Чтение онлайн

— Нужно укусить ее еще раз.

Я вытаращился на Коула.

— Укусить?!

Коул поморщился.

— Это мое предположение. Что-то нарушило программу превращения, и, если привести в действие первоначальный пусковой механизм, возможно, она запустится заново с самого начала. Только на этот раз не нужно поджаривать ее в машине.

Все во мне восставало против этой идеи. Потерять Грейс, потерять то, что делало ее Грейс. Напасть на нее, умирающую. Принимать подобные решения на ходу, потому что времени уже не оставалось.

— Но превращения начинаются через несколько месяцев, как минимум через несколько недель после укуса, — возразил я.

— Думаю, столько времени нужно токсину, чтобы начать действовать с нуля, — сказал Коул. — Но очевидно, в крови у Грейс он уже и так присутствует. Если я прав, она должна превратиться сразу же.

Я сцепил руки за головой и, отвернувшись от Коула с Изабел, уставился в светло-голубую бетонную стену.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда у нее будет волчья слюна в открытой ране. — Коул помолчал, потом добавил: — Из-за которой она, вероятно, истечет кровью, потому что, судя по всему, токсин каким-то образом влияет на свертываемость.

Я несколько минут расхаживал туда-сюда, потом Изабел негромко произнесла:

— Если ты прав, Сэм тоже должен умереть.

— Да, — сказал Коул таким ровным тоном, что я понял — он все это уже обдумывал. — Если я прав, лет через десять — двенадцать Сэма ждет то же самое, что и Грейс.

Как можно верить теории, сляпанной на мятой салфетке в больничном кафетерии за скверным кофе?

Мне ничего другого не оставалось.

В конце концов я обернулся и посмотрел на Изабел. С размазанной вокруг глаз тушью, растрепанная, нахохлившаяся от неуверенности, она казалась совершенно другой девушкой, пытающейся натянуть на себя личину Изабел.

— Как мы проберемся в палату? — спросил я.

Мне выпало выманить родителей Грейс из палаты. Сэма они ненавидели, так что он отпадал, а способности Коула нужны были в другом месте, так что оставалась одна я. Пока я, цокая каблучками, шла по коридору к палате Грейс, мне подумалось, что мы подсознательно рассчитываем на провал теории Коула. Потому что если она сработает, у нас всех будут большие проблемы.

Я дождалась, когда из палаты Грейс выйдет медсестра, и приоткрыла дверь. Мне повезло: у постели сидела только ее мамаша, глядя в окно, а не на свою дочь. Я изо всех сил старалась не смотреть на бледную и неподвижную Грейс, безвольно лежащую на боку.

— Миссис Брисбен? — голосом пай-девочки позвала я ее.

Она вскинула глаза, и я с мстительным удовольствием отметила, что они заплаканы.

— Изабел?

— Я пришла, как только узнала, — сказала я. — Можно… можно мне кое о чем с вами поговорить?

Какое-то время она молча смотрела на меня, потом до нее, похоже, дошло, о чем я ее спрашивала.

— Конечно.

Я помялась на пороге. Давай уже, Изабел!

— Э-э… А можно не при Грейс? Ну, чтобы она не…

Я показала на свое ухо.

— А, — сказала ее мать. — Хорошо.

Наверное, ей было любопытно, что я ей скажу.

Откровенно говоря, мне и самой было любопытно. Ладони у меня вспотели от волнения.

Она погладила Грейс по ноге и поднялась. Когда мы вышли в коридор, я кивнула на Сэма; он, как мы и условились, стоял в нескольких шагах от двери. Вид у него был такой, как будто его вот-вот вырвет; у меня у самой было точно такое же ощущение.

— И не при нем тоже, — прошептала я.

Мне вдруг вспомнилось, как я заявила Сэму, что он не создан для вранья. Давя подступающую к горлу тошноту, я повторяла про себя то, в чем собиралась признаться матери Грейс, и думала, что нет ничего хуже кармы.

Когда Изабел выманила миссис Брисбен из палаты — интересно, кроме нее там никого не оставалось? Наверное, существовал только один способ это выяснить — настал мой черед. Пока Сэм оставался на стреме, я проскользнул в палату. Внутри стоял густой запах крови, гниения и страха, и все мои волчьи инстинкты немедля восстали, нашептывая мне поскорее убираться прочь.

Я не стал к ним прислушиваться и направился прямиком к Грейс. Казалось, она состоит из отдельных частей, которые кто-то свалил на постели и наспех приладил друг к другу. Я понял, что времени у меня почти не осталось.

К удивлению моему, когда я присел перед ней на корточки, она открыла глаза, хотя веки были тяжелые, набухшие.

— Коул, — произнесла она негромко и протяжно, как маленькая девочка, которая не в силах больше бороться со сном. — А где Сэм?

— Здесь, — соврал я. — Не оглядывайся.

— Я умираю? — прошептала Грейс.

— Не бойся, — сказал я, но это был не ответ на ее вопрос.

Я принялся шарить в ящиках тележки, которая была придвинута к кровати, пока не нашел то, что искал: коробку с какими-то острыми и блестящими медицинскими инструментами. Я выбрал тот, который показался мне наиболее подходящим, и взял Грейс за руку.

— Что ты делаешь?

Впрочем, она была уже слишком далеко отсюда, чтобы это ее волновало.

— Превращаю тебя в волчицу, — сказал я.

Она не шелохнулась, и в глазах ее не затеплилось ни искорки интереса. Я глубоко вздохнул, натянул кожу у нее на запястье и сделал крошечный надрез. И снова она даже не пошевелилась. Из ранки струей хлынула кровь.

— Прости, это будет омерзительно, — прошептал я. — Но к несчастью, я единственный, кто может это сделать.

Глаза Грейс чуть расширились, когда я набрал полную пригоршню слюны. Я не знал даже, много ли нужно для повторного инфицирования. Это Бек поставил дело на научные рельсы, заранее продумал все до мелочей. У него был маленький шприц, который он хранил в холодильнике.