Чтение онлайн

Собравшиеся внимательно слушали, хотя кое-где вились дымки от самокруток.

— Докажите миру, что армия сильна не царями, а сознанием долга; идите и ваше самопожертвование будет примером для всех. Помните, что революция и вся демократия с вами пойдет дружно!

Площадь полыхнула овациями и криками “Ура!”, “Правильно!”, слева, от католического собора, оркестр грянул “Марсельезу”. На трибуне что-то кричал распорядитель митинга и, когда шум немного стих, вперед вступил невысокий сухощавый генерал с усами вразлет, в котором Митя узнал Корнилова.

— Армия должна быть укреплена. Необходимо принятие тех мер, которые я доложил Временному Правительству. На этом докладе подписались также управляющий военным министерством Гучков и комиссар при верховном главнокомандующем Яковицкий.

Говорил он размеренно, без страсти и несомненно проигрывал Керенскому как оратор — зажечь, увлечь за собой солдат он не мог.

— Я перехожу к главной основе. Без дисциплины нет армии. Только ведомая единой волей армия может быть боеспособна. Не место у кормила власти тем людям, которые против идеи государственной обороны. Если есть люди, которые говорят о необходимости прекращения войны и о заключении сепаратного мира, то этим людям надо сказать следующее — мир сейчас не может быть достигнут уже по одному тому, что мы не в состоянии произвести демобилизацию.

Не дослушав, Митя ушел в номер, быстро раскидал свой чемоданчик, собрал нужные бумаги в полевую сумку и отправился в Удегенверх. Под этим диковинным названием скрывалось управление дежурного генерала при верховном главнокомандующем, куда его и направил Болдырев. Вернее, конечной целью поездки была отдельная команда, подчинявшаяся даже не штабу фронта, не говоря уж о корпусе или дивизии, а непосредственно генерал-квартирмейстеру. И потому отыскать ее можно было только так — из команды постоянно приезжали за распоряжениями.

Посыльный забрал Митю и к вечеру довез до глухого хутора на Логойском тракте. Когда до цели оставалось совсем немного, куча веток на обочине дороги тихо, но отчетливо спросила:

— Пропуск!

— Бердянск! — так же тихо сказал сопровождающий.

— Бомба, проходите.

Внимательно оглядевшись, гость с трудом понял, что куча была не одна — ее страховали вооруженный куст и пулеметный стожок поодаль.

— Ну у тебя и охрана, — обнимая начальника команды поручика Михненко подивился Митя, — еле заметил, кусты, деревья…

— То есть два секрета перед последним ты вообще не разглядел? — хлопнул его по плечу Нестор.

— Ого, а зачем такие сложности?

— Дело такое, тайное. Ну и тренировка. Пошли в избу, поговорим, я тебе задачу обрисую.

Из рассказа старого приятеля стало ясно, что название “команда” было, мягко говоря, условным — саперов в команде митиного полка было около семидесяти, а здешнее подразделение по размерам едва ли не больше батальона.

— Здесь постоянно не больше ста человек, оттого и “команда”, а так весь состав кто где. Передовые группы в окопах, вместе с саперами обеспечивают проходы. Зафронтовые ходят к немцам, покамест налаживают там сеть и делают закладки. Тыловые закладывают тайные базы от аж до Могилева.

— Могилева??? Так фронт же под Брестом!

— А скажи мне, вот если немцы ударят, как думаешь, удержим их?

— Если всей силой — нет, не удержим.

— Вот то-то и оно, на будущее соломку подстилаем. Таких команд, как у нас — по одной на фронт, мы как бы центральная, при Генкваре. Есть еще школа для офицеров и унтеров, но она вообще за Вологдой.

Митя подивился размаху, с которым организовал дело Болдырев — а кто же еще, потому как структура и цели были очень похожи на рассказы отца и Егора о тактике “коммандо”. Не иначе, и генералу довелось это послушать.

— А наша ближайшая задача — перейти фронт, заложить базу у линии Брест-Варшава, найти контакт в Бяле-Подляске и установить связь.

— Так, найти контакт должен я?

— Ну да. Швейцарский коммерсант, занимаешься закупками свиной щетины. Если сможешь поднять связи и дальше, вплоть до Варшавы, вообще отлично.

— Слушай, а у тебя в команде что, есть люди, понимающее в конспиративной работе?

— Хватает.

— Откуда?

— Оттуда, Митя, оттуда. С опытом прошлой революции, есть и кто потом по всему миру повоевал.

Значит, точно отец, без него такое никак бы не вышло.

В ожидании выхода Скамову поручили учить солдат команды подрывному делу. Скатался он и в Минск за указаниями, застав на площади Свободы очередной митинг. Говорили все и обо всем:

— Ради тех хищников капитала ведется это истребление народов, которые греют руки у пожарища войны…

— Что касается питания нижних чинов, то оно подвергается большим колебаниям…

— Поместный собор восстановил патриаршество…

В отделе генерал-квартирмейстера Митя нос к носу столкнулся с Корниловым. Тот выходил из кабинета, раздраженно выговаривая семенившему за ним генералу: “Надо переносить Ставку в место поспокойнее. Тут невозможно, сплошные съезды, комитеты и прочее”. Главковерх мазнул взглядом по вытянувшемуся Мите, коротко кивнул и скрылся в коридорах.

Штабс-капитан, хорошо сложенный шатен с карими глазами и Георгием на груди, увидев таковой же у Мити, посчитал его достойным своих откровений и доверительно зашептал:

— Прав Главковерх, нужно железной рукой наводить порядок! Вся эта шваль на митингах очень много о себе понимает. Восстановить смертную казнь, перевешать смутьянов, вернуть сословия…

— Сословия?

— Конечно! Эта сволочь в Питере уравняла нас с быдлом. А иерархия — основа порядка! Мечтаю, чтобы Лавр Георгиевич взял власть…

Поскольку штабс-капитан говорил все громче и громче, стоявший за ним подполковник остановил его, тряхнув за плечо и увел за собой, а оставшийся на месте капитан щелкнул каблуками и поклонился Мите:

— Прошу извинить, наш товарищ контужен и его временами заносит.

— Не беспокойтесь, я хорошо знаю, что такое контузия. Опять же, ничего такого страшного ваш товарищ не сказал.

Капитан оценивающе посмотрел на Митю, пожал руку и ушел вслед за другими.

Митя только хмыкнул ему вслед. Интересные разговоры ходят вокруг Верховного…