Чтение онлайн

Вайола не стала ни спорить, ни возражать. Предательство друга было для неё очевидно. А предавших друзей не жалеют. Айшак, несмотря на брыкания и сопротивление был взнуздан, на всякий случай оседлан и всунут в хомут. Хочешь так скачи — хочешь понукай. И никто не сомневался, что Айшак за грядущий день познает все прелести лошачьей жизни. Нельзя предавать женщин. Они мстительные и буйные в своей мести.

Вайола не поехала на месте возницы. Она решила править Айшаком, как привыкла. Взгромоздилась верхом, ударила под бока пятками, пожалела, что нет шпор, и Айшак пошел вперед. Всем своим видом и опущенной репицей хвоста он показывал полное понимание своего греха. Виновато косился на хозяйку и нежно всхрапывал. Нэрнис даже пожалел его. Воительница не собиралась углубляться в такие дебри лошачьей сознательности. Малейшее промедление с его стороны каралось хворостиной, несмотря на то, что вполне разумный Айшак выбирал путь поровнее, тянул исправно, а седока в дополнение к хомуту воспринимал как должное.

Ели на ходу. Пелли жевала кусок жесткой свинины. Нэрнис на такой же кусок смотрел с тоской — это ни за какие стихи — не прожевать. Даэрос, зло и не глядя, откусывал и глотал. Воды было мало. Бурдюк, который он перелил в кофр, чтобы споить Крысаку содержал едва ли половину нормы для тяжеловоза. Оставалось надеяться на встречное жилье и колодцы. Ситуация усугублялась тем, что ни сам Даэрос, ни Нэрнис не могли появиться во встречном селе — только отсиживаться в «шалаше» телеги. Вайола, будучи в расстройстве, есть отказалась. Но, поскольку у женщин такое настроение наблюдается не более двух часов, как сообщил Нэрнис, то мясо ей оставили. Вайола выдержала четыре часа. Айшак, а не — не женщина!

Когда спала дневная жара, и день уже грозился превратиться в вечер, ведомый на привязи Крысак, всхрапнул и пошел быстрее. Он раздувал ноздри и норовил обогнать телегу.

Полутемный заверил с утра, что до вечера жилье непременно встретится. Похоже, он был как всегда прав. Как наверное прав и в том, что разрушенный постоялый двор, в котором он ночевал с мерином, был изничтожен, скорее всего, самими же караванщиками. Или по их заказу. Уж больно хорошее было место, чтобы распознать, кто с кем и с чем пересек степь. А лишние глаза никому не нужны. Если можно обойтись тремя лишними бурдюками воды для лошади, то и постоялый двор ни к чему. Восточные, почти вольные, окраины диктовали свои правила. Ар Ктэль застращал спутников и велел будить его, как только на дороге кто-нибудь появится. Но за весь день они так никого и не повстречали.

Крысака все сложнее было удерживать — он норовил подпустить веревку под колесо и «остаться без головы». Пришлось свернуть в ближайший лесок. Лесом эти редкие деревья назвать было нельзя, но — хоть какое-то укрытие. Нэрнис почуял воду и повозка, влекомая айшаком, почти рухнула в овраг. Если бы не Вайола и её друг-предатель, валяться бы всем в мутной жиже. Но они смогли вывернуть и встать боком к склону. Айшак тяжело вздымал бока и косил на Вайолу. Смог же? Воительница делала вид, что он ей знаком не более, чем все остальные айшаки на свете.

— А вот теперь, наша отважная Воительница, у нас будет к Вам просьба… Задание. — Даэрос даже не подумал приподняться или открыть глаза. Он всю дорогу спал в телеге, и все полагали, что он, действительно, спит. — Вам надо будет найти то жилье, которое почуял Крысак и купить для нас еду. Пара лишних бурдюков с водой не помешает. Если Вы, любезная, еще и найдете колодец, в котором мы сможем их снова наполнить, то я назову Вас бесценной!

Вайолу это звание не прельстило. А вот обещание назвать её лучшим «Разведчиком» — да. За это она была готова перепахать животом все окрестности. Оставалось только прикрыть живот так, чтобы местные крестьяне не приняли её за порождение непотребного блуда. Юбок не было. И Даэрос, соизволив проснуться окончательно, весьма споро соорудил для Воительницы юбку из попон.

— А Пеллиэ… будет изображать служанку, чтобы вы могли донести весь груз. Нэрьо, встретишь дев у крайних деревьев — будешь сидеть в засаде. Достойная Вайола! Сделайте вид, что Вы что-то забыли, вернитесь и купите еще один бурдюк. И еду. За один раз вы много не унесете. Нэрьо, ты будешь перетаскивать все, что принесут, а я лошадей подержу. То есть, Крысака, и вот это отродье. А то он, по-моему, хочет телегу опрокинуть! Так… меди у нас немного, серебра тоже. Но такая Достойная Дева, может и золотом расплатиться. — Не успел Нэрнис потянуться к своему кофру, как Даэрос поднял рубаху, залез в поясной карман жилетки и вытащил горсть монет. Значит, золото у него все же было. — Новые не подойдут, а вот эта — старой чеканки, будет в самый раз. Кроме еды, прикупите себе платье. Не пытайтесь спорить, Вайола! Разведчик должен уметь переодеваться хоть в медведя! А попоны — не слишком приличная одежда для Достойного Разведчика. Разменных денег у селян с золотого не будет… Возьмете всю медь, не считая. Попутно посмотрите, как дорога минует село. Обязательно посетуйте… Нет, Пеллиэ, лучше Вы посетуйте на вчерашнюю грозу, на испорченные вещи, на то, что Достойная госпожа оказалась без спутников, приличного ей коня… В общем, намекните охочим до слухов местным жителям, что Вы очень удачно угодили в служанки к заплутавшей в степи госпоже.

Девы с заданием удалились по склону оврага.

— Даэр, а зачем нам рассказывать всем, что мы встретили Достойную Вайолу в степи?

— А ты представь Нэрьо, наши следы на просохшей дороге. Я бы даже назвал их слепками. Телегу тянет не конь, а судя по отпечаткам копыт — осел. Тяжеловоз идет в поводу. На захудалом постоялом дворе путники расплачиваются золотом. Все это наши «последователи» непременно узнают. И зададутся вопросом: «Чтобы это значило?». А я хочу, чтобы они вопросами не задавались. Вообще.

— Даэр, а ты сам разведчиком никогда не был?

— Ну, если не считать мое счастливое детство и частично юность, когда моей главной задачей было все знать, но как можно реже попадаться на глаза… то — нет. Иди к деревьям Нэрьо. Девы, конечно, придут не скоро. Но я слышу, что по дороге кто-то приближается. Верхом.

Нэрнис занял под наблюдательный пост самый раскидистый дуб. Пелли и Вайолу уже не было видно — они свернули за лесок. А по дороге, с которой они все недавно съехали, приближался всадник. Он был в черном плаще и нахлестывал такого же, как и Крысак тяжеловоза, который бежал из последних сил. Светлый проследил, как всадник скрылся за поворотом дороги, послушал стук копыт, слетел с дерева и помчался в овраг с докладом.

— Даэр, беда! Там… там!

— Волки-оборотни? Нэрьо, ты бы себя видел!

— Хуже, один из этих, в плащах! Он на тяжеловозе, верхом. Седло из мешка с соломой, конь еле бежит, уже в пене. Он догнал наших дев. Я слышал, он остановился!

— А как дальше поскакал, слышал? А я слышал. Так что он поздоровался и поехал дальше. Не беспокойся. Конечно, жаль, что там нет меня в костюме Сорэада. Но ты вспомни выступление Пелли при знакомстве с Вайолой, вот с этим вот «дитем свиньи в козьей поилке». Я бы не стал за неё так сильно волноваться. Давай-ка, распряжем Айшака. Если этот верховой надумает помочь девам донести-довезти снедь, нас тут быть не должно — только уставшие животные и телега. Я уверен, наша Пелли справится с ситуацией.

— Ну, конечно. Ты на неё очень повлиял. — Нэрнис так сказал «очень», что сомнений в значении «очень плохо» не оставалось.

— Ты не прав, брат. Пусть Пелли и не умеет считать, но она всю жизнь была служанкой. И не где-нибудь, а на постоялом дворе. Даже если он был похож на замок — все равно это был постоялый двор. В людях она, может быть, и не разбирается как ты или я. Но она их «чувствует» и знает на уровне инстинкта, как себя вести, чтобы лишнего не сказать, а нужное добавить. Не обижайся за сравнение, но так себя ведет дворовая собака, которая на одного лает, другому хвостом виляет. А то, что «плащеносец» верхом — это очень хорошо! Ну, подумай, зачем ему выпрягать лошадь и мчаться сюда?