Предательство
Шрифт:
— Вы поступили правильно, сэр, — встрял наконец: Эдвард. — Вы уважаемый судья Уикхема. А дядя Мэттью весьма преуспевает в хозяйстве…
— Этого мало! — взорвался Бенджамин, грохнув кулаком по столу. — Твой брак с Анной Уорд значительно улучшит наше положение, Эдвард.
— Но куда же еще улучшать, папа? Я не знаю…
— Август Уорд импортирует чай в Портсмуте, — стал объяснять Бенджамин, понизив голос. — Это сделало его очень состоятельным. Став ему зятем, ты тоже займешься импортом чая. Получишь долю в деле.
— Нет, папа, — покачал головой Эдвард. — Я не буду этим заниматься. Не могу.
— Сможешь, — возразил отец твердо. — Должен. Обязан жениться на дочери Августа Уорда.
— Я не могу, папа! Я люблю другую! — слова сорвались с языка помимо воли Эдварда. Он быстро захлопнул рот, поняв, что проболтался.
На мгновение глаза Бенджамина распахнулись от изумления. Затем его лицо быстро потемнело.
— Любишь? — спросил он голосом, полным иронии. — Кого же это?
Судья обошел стол и подступил к сыну вплотную.
— Кого ты любишь? — поинтересовался он. Теперь они глядели друг другу в глаза с расстояния всего в несколько сантиметров.
— Сюзанну Гуди, — ответил Эдвард слабым голосом, стараясь не замечать грубости.
Бенджамин отстранился, пораженный. Затем прикрыл глаза и расхохотался презрительным смехом.
Бенджамин Файер потряс головой, продолжая улыбаться.
— Уильям Гуди — хозяин двух общипанных кур и двух коров. Его дочь тебе не пара, сын мой.
Эдвард глубоко вздохнул, стараясь унять колотившееся сердце. К своим семнадцати годам он еще никогда не вступал в пререкания с отцом, ни разу не воспротивился ему.
«Господи, — стал парень молиться про себя, — дай мне силы противостоять. Я уверен в своей правоте. Я не могу изменить Сюзанне. Пожалуйста, дай мне силы».
— Сэр, — начал он снова. — Сюзанна — замечательная девушка. И я собираюсь с ней обвенчаться. Я не могу жениться на денежном мешке. Для меня приемлем только брак по любви.
Бенджамин прикрыл глаза. В очаге громко трещали дрова. Половицы жалобно заскрипели под ногами судьи. Он равнодушно пожал плечами.
— Анна Уорд уже готова к тому, чтобы тебя ей представили. Осенью мы поедем в Портсмут на свадьбу. Если бы твоя мать, Царствие ей Небесное, только могла видеть, как удачно ты женишься!
— Нет! Нет, папа! — воскликнул Эдвард. Он почувствовал, как в душе нарастает злость, как закипает в груди ненависть. Почувствовал, что теряет над собой контроль — впервые в жизни. Кулаки невольно сжались. — Я всегда вас слушался, сэр. Я знаю, что вы мудрый и благородный человек. Но это же моя жизнь! Это моя жизнь, и я женюсь на Сюзанне Гуди. Мы поженимся, даже если нам придется сбежать из дому!
Эдвард повернулся и бросился прочь из комнаты.
«Я сделал это, — думал он по пути в свою спальню. Злость смешивалась с неверием в происходящее. — Я сказал то, что должен был. Я восстал против отца!»
Бенджамин Файер снова прошел через всю узкую столовую и тяжело опустился в кресло. Он принялся перебирать пуговицы на камзоле, задумчиво уставившись в огонь.
Наконец его лицо расплылось в широкой и недоброй улыбке.
Прости меня, Эдвард, мой бедный одураченный мальчик, — произнес он, ухмыляясь языкам пламени. — Тебе никогда не жениться на Сюзанне Гуди.
Глава 5
— Терпеть не могу чистить картошку! — выпалила Сюзанна.
Мать, сидевшая возле очага, держа малыша на коленях, подняла на девушку недоуменный взгляд.
— Тебе нехорошо, дочка? Ты раньше никогда не ленилась.
— Все нормально, — отозвалась Сюзанна со вздохом. «Мне уже никогда не будет хорошо, — подумала она горько. — Никогда, никогда, никогда»
Ей хотелось выложить матери все — рассказать об Эдварде, о своей любви к нему и о том, как он ей изменил.
Но Сюзанна понимала, что никому нельзя показывать своего разбитого сердца. Ведь свидания с Эдвардом шли вразрез с устоями общества.
Сюзанна поступила легкомысленно и теперь расплачивалась за это опустошенностью, безжалостно захлестнувшей ее, давящей тоской, от которой вовек не избавиться.
Марта Гуди поднялась со стула, держа спящего младенца одной рукой, и подошла к сидевшей у стола дочери. Свободной рукой пощупала ее лоб.
— Хм-м. Да у тебя, кажется, температура, дочка. Тебя не знобит?
Сюзанна положила нож и посмотрела на мать.
— Я здорова, — сказала она с досадой. — Просто мне надоело чистить картошку. Она такая мокрая и скользкая.
Марта Гуди отступила на шаг и внимательно оглядела дочку.
— Благодари Бога, что у нас есть картошка на обед, — сказала она мягко. — Твой отец надрывается на работе, Сюзанна. Грех жаловаться, если на столе что-нибудь стоит.
— Да, мама, — произнесла Сюзанна, прикрывая глаза.
В памяти всплыло лицо Эдварда. Его густые каштановые волосы. Его темные глаза.
«Где ты сейчас, Эдвард? — думала девушка, принимаясь за очередной клубень. — И чем занимаешься? Во всяком случае, не вспоминаешь обо мне. Наверное, думаешь о своей невесте. Пакуешь багаж, готовишься к поездке в Портсмут».
Сюзанна испустила долгий вздох и вонзила нож в картофелину.
— Доченька, ты в самом деле хорошо себя чувствуешь? — спросила мать.
— Да хорошо, хорошо, — пробормотала Сюзанна, не в силах прогнать мысли об Эдварде.
— Картошка подождет, — сказала мать, возвращаясь к своему стулу и бережно опуская ребенка себе на колени. — Сегодня чудесный день. Надень чепчик и иди погулять. Подыши свежим воздухом. Тебе нужно проветриться, дочка.