Предатели
Шрифт:
— Все.
Он вновь сидел в своей комнате. Перед ним лежали улики. Роберт боялся только одного. Преступник мог в его отсутствие что-то заподозрить и скрыться. Эта мысль тревожно билась в мозгу. Но тут он услышал негромкие звуки за стеной, словно напоминавшие, что все осталось по-прежнему.
Сейчас он еще раз просматривал свои заметки. Он готовил их с щемящим сердцем. Вот записи разговоров, которые он вел. Этого уже было достаточно, чтобы правосудие свершилось. Но здесь было не только это.
Он подумал об этом с горечью. Вот та вереница предательств, которую пришлось ей пережить.
Каждый мужчина, с которым Эми встречалась в жизни, предавал ее.
Отец, директор школы, хозяин конторы, наконец, собственный муж, каждый из них был виновен в предательстве. Слова Дженни Риццо громко зазвучали в его мозгу.
"Эми жизнь готова отдать за того, кто к ней по-человечески относится”, — вдруг вспомнил он.
Если б Роберт сказал хоть слово, сделал шаг навстречу, он мог спасти ее. Может, именно в ту секунду, когда она обернулась, глядя на него с лестницы, она ждала, что он ей скажет... Теперь уже поздно. Ей не расскажешь, что содержится в этих документах...
В полицейском участке посетителя приняли не слишком приветливо.
Полицейские лишь скептически ухмылялись, слушая его рассказ. Пока дело не дошло до бумаги, подписанной управляющим. Они читали и перечитывали документ, рассматривали фотографию и передавали Роберта с рук на руки.
Наконец он оказался у двери с табличкой “Лейтенант Кайзерлинг”. В кабинете сидел мягкий и обходительный человек.
Рассказ занял уйму времени — только потом юноша почувствовал, как долго он рассказывал свою историю, перечислял детали и объяснял их. Но выслушали его, ни разу не перебив. Затем Кайзерлинг взял все, что он принес — бумаги, платок, фотокарточку, — и внимательно посмотрел на них.
— Здесь, — он с любопытством взглянул на Роберта, — неясно одно, зачем тебе понадобилось влезать в это дело? Что за корысть?
Как трудно объяснить чужому человеку самое сокровенное. Юноша с трудом выдавливал из себя слова.
— Из-за Эми. Из-за моего чувства.
Кайзерлинг понимающе кивнул.
— У вас был роман?
В голосе Роберта прозвучали злость и обида, когда он возмущенно ответил:
— Неправда, мы даже не поговорили ни разу.
Кайзерлинг побарабанил пальцами по лежавшим перед ним бумагам.
— Ну да не мое дело. Хочу сказать, что работу за нас ты сделал просто блестяще. Совершенно блестяще. Вчера мы, кстати, наткнулись на труп в автомобиле, оставленном за несколько кварталов от вашего дома.
Машина украдена месяц назад, на одежде никаких следов, имеется только труп с огромной раной. Так бы и осталось это дело нераскрытым, если б не ты со своим совершенно великолепным расследованием.
— Очень рад, — ответил Роберт, — этого я и добивался.
— Ну-ну. Захочешь к нам в полицию, милости прошу прямо ко мне.
Затем лейтенант куда-то вышел, довольно долго отсутствовал, вернулся он не один, а в сопровождении детектива — одетого в штатское верзилы с мрачной ухмылкой.
— Сейчас мы это дело и закроем, — пояснил Кайзерлинг Роберту, кивнув на своего спутника.
Они бесшумно поднялись по ступенькам и встали по обе стороны двери.
Кайзерлинг внимательно прислушался, чтобы удостовериться, что преступник в доме. Затем он утвердительно кивнул и несколько раз громыхнул в дверь кулаком.
— Немедленно открывайте! — крикнул он. — Полиция!
Наступила звенящая тишина. Роберт вдруг почувствовал, что у него пересохло в горле — он увидел, как оба полицейских достали из-под пиджаков отливающие вороненой сталью револьверы.
— К черту игры, — зарычал лейтенант и с размаху ударил ногой по двери. Она распахнулась, Роберт кинулся к лестничным перилам, словно рассчитывая укрыться там. В эту секунду он увидел Эми.
Она стояла в самом центре комнаты и смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он узнал, он узнал ее взгляд — так каждый раз она смотрела на того, кто предавал ее. Она отступила и кинулась к окну.
— О нет! — закричала она, и Роберт узнал этот крик, раздававшийся той ужасной ночью. Затем раздался звон стекла, и она исчезла. Тонкий пронзительный крик вдруг сменила неожиданная и оттого щадящая тишина.
Роберт чувствовал, как соленый пот заливает глаза, солоноватый привкус крови выступил на губах. До окна было бесконечно далеко, но он все-таки дошел. Ему пришлось отпихнуть в сторону Кайзерлинга, чтобы взглянуть вниз.
Она лежала на тротуаре, густые темные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по лицу, словно скрывали его от любопытствующих взоров.
Верзилы детектива не было. Кайзерлинг стоял рядом и смотрел на Роберта взглядом, полным понимания и сочувствия.
— Я ведь думал, что это он ее убил, — шепотом сказал юноша, — я под присягой мог подтвердить, что это он ее убил!
— Мы нашли его тело, — пояснил Кайзерлинг, — она его и убила.
— Но почему, почему вы мне сразу не сказали? — В голосе Роберта звучала мольба. — Почему?
Полицейский посмотрел на него умными, все понимающими глазами.
— И что? Что дальше? Ты предупредил бы ее, и она бы исчезла. Вот тогда у нас возникли бы проблемы...
На это Роберту было нечего возразить. Совсем нечего.
— Она просто сломалась, — спокойно пояснил Кайзерлинг. — Сидела в этой дыре, не знала, куда бежать, кому довериться... Так уж ей на роду написано. Ты тут, парень, совсем ни при чем.
Он ушел. Роберт в одиночестве остался стоять посреди ее комнаты.
Юноша рассеянно посмотрел вокруг, взгляд медленно скользил по оставшимся от нее вещам. Затем он медленно взял стул, приподнял над головой и разбил вдребезги о стену...