Право крови
Шрифт:
И верно: суматоха в Сераме мало-помалу стихала. Ульдиссиану сделалось интересно, возобновит ли земля судорожные биения, если он того пожелает, однако сын Диомеда тут же принялся ругать себя на все корки за то, что хотя бы помыслил о подобных вещах. Виноват он в случившемся хоть сколько-нибудь, или нет, а раненых и даже погибших из-за всех этих событий уже набралось более чем достаточно. Пожелать того, что может снова подвергнуть людей опасности, казалось ему почти столь же ужасным, как и те преступления, в которых он был обвинен.
Ульдиссиан обвел взглядом немногих, оставшихся рядом. Самой невинной из них, конечно, была Серентия. Уж ей-то наверняка можно вернуться домой сейчас же, не дожидаясь никаких перемен.
– Серри! Ступай назад, в деревню! Тебя, скорее всего, никто с нами не видел! Возвращайся к отцу с братьями, и…
Серентия упрямо поджала губы.
– Ни за что, пока не удостоверюсь, что ты в безопасности!
К немалому удивлению Ульдиссиана, Ахилий решил поддержать не старого друга, ее.
– Ей лучше всего уехать с нами – на время, пока в Сераме не угомонятся. Все, хватит болтать!
– На юго-восток! – ни с того ни с сего предложила Лилия. – Едем на юго-восток! Там безопаснее всего!
Незнакомый с юго-восточными землями, Ульдиссиан вопросительно взглянул на охотника, однако Ахилий только пожал плечами. Он если и отъезжал от Серама дальше, чем спутники, то ненамного.
Лилия потянулась губами к самому Ульдиссианову уху. От ее дыхания веяло приятной, воодушевляющей теплотой.
– Доверься мне, – прошептала она. – На юго-востоке…
– Ладно! На юго-восток, так на юго-восток! – буркнул он остальным. – Главное – подальше от этого сумасшествия…
Руки аристократки обхватили его за пояс, висок коснулся спины, и Ульдиссиан уль-Диомед пришпорил коня. За ним (Ахилий – последним) тронулись все остальные.
«Все разрешится, – мысленно убеждал крестьянин себя самого. – Все разрешится». Так ли, иначе, а он во всем разберется и снова заживет прежней, привычной жизнью – хотя, наверное, уже не в Сераме. Все его связи с односельчанами разорваны навсегда. Он никогда больше не сможет довериться им, а они никогда больше не доверятся ему. Память об обвинениях в его адрес, пусть даже неявно, останется с ним на всю жизнь.
А вот где-нибудь в других краях Ульдиссиан запросто сможет начать жизнь заново, позабыв обо всем, что случилось в Сераме. Что нужно крестьянину? Клочок земли да крепкие руки. Руки имеются, земля найдется. На этой земле он выстроит новый дом – и, может статься, побольше, в расчете на семью. Лилия многим пожертвовала ради него, а если так, выходит, он для нее что-то да значит, несмотря на всю разницу в происхождении. Вместе, вдвоем, они оставят прошлое позади и начнут строить новое будущее.
Начнут… если, конечно, Церковь с Собором позволят.
Глава шестая
Для ночлега они остановились у обочины горного тракта. Вдали виднелись бескрайние джунгли, окружавшие более обжитую центральную часть кеджанских земель. Естественно, раздобыть какой-нибудь дичи на ужин выпало Ахилию. Мендельн принялся разжигать костер, а Серентия с Ульдиссианом направились в разные стороны, поглядеть, не найдется ли рядом воды и съедобных ягод. От всего сердца радуясь поводу сосредоточиться на чем-то еще, кроме собственных невзгод, крестьянин в изгнании забрел дальше, чем договаривались. Тишина поросших лесами склонов впервые за многие дни исполнила сердце покоя. Правду сказать, он наслаждался этой тишью так, что лишь изредка вспоминал, зачем отправился в лес.
Однако покой его внезапно нарушил шорох палой листвы. Рука Ульдиссиана сама собой потянулась к ножу, который он давным-давно потерял.
Но едва он осознал собственную промашку, шуршавший листьями бросился прямо к нему. Сердце его затрепетало, но не от страха – от радости.
– Прости, – негромко сказала Лилия, глядя в его лицо снизу вверх. – Я и сама испугалась! И мне… мне так захотелось оказаться рядом с тобою, Ульдиссиан…
От прикосновения ее белых, точно слоновая кость, пальцев кровь ударила в голову. В лучах луны, пробивавшихся сквозь густую листву, глаза Лилии замерцали, точно сами звезды.
– Здесь нечего бояться, – заверил ее Ульдиссиан, смакуя прикосновение. – Завтра дела пойдут на лад, вот увидишь.
Аристократка заулыбалась.
– Как глупо… ты утешаешь меня! Ульдиссиан, ведь это твоя – не моя жизнь в опасности…
– Серам остался далеко позади. Вскоре там обо мне позабудут.
Это было очевидной неправдой, но ничего другого крестьянину в голову не пришло.
– Ну нет, не позабудут. По-моему… Ульдиссиан, спасти нас от необходимости бежать и бежать до скончания века может только одно. Я уже говорила об этом, а теперь, увидев дарованную тебе способность творить чудеса, еще тверже убедилась в собственной правоте.
Такой поворот крестьянину ничуть не понравился.
– Лилия…
– Прошу тебя…
И тут светловолосая аристократка ни с того ни с сего поцеловала его. Долгий, затяжной поцелуй исполнил Ульдиссиана желания.
– Нам нужно отправиться в великий город, – наконец, отстранившись, сказала Лилия. – Ты должен поговорить с людьми! Не с кланами магов, не с аристократией – с простым народом! Простой народ поймет тебя…
Ульдиссиан с горечью расхохотался.
– Да ведь меня и в родной деревне не пожелали понять! Приняли за какое-то жуткое чудище!
– Все это лишь из-за ужасного стечения обстоятельств, Ульдиссиан! А вот там, в городе, ты сможешь начать все заново! Тебе достался небывалый, невиданный дар! Ты должен указать людям путь истинный!
– И что ж мне, по-твоему, им проповедовать? Чтоб почитали меня, будто божество или духа, не то истреблю, как тех, из Собора? Что я могу принести им, кроме страха и ненависти?
Разом посерьезнев, Лилия пристально взглянула в его глаза.
– Ты можешь пообещать им, что и они станут такими, как ты! Добьются гораздо большего, чем в силах дать им хоть Собор Света, хоть Церковь Трех!