Правда
Шрифт:
— Так точно, — подтвердил капрал Шноббс. — Ногти пообломались, но сердце по-прежнему жжет!
— И наверное, капрал, ты первым появился на месте преступления?
— Последним, господин.
— И тебе поручили ответственное задание…
— Никого не впускать в эту дверь, господин, — сказал капрал Шноббс, пытаясь читать записи Вильяма вверх ногами. — «Шноббс» через «ш», а не через «с», господин. Поразительно, все так и норовят написать мое имя неправильно. Что он там возится со своим ящиком?
— Собирается нарисовать картинку лучшего стражника Анк-Морпорка, — пояснил Вильям, незаметно пробираясь к двери.
Да, тут он сказал неправду, но эта ложь была настолько очевидной, что, по мнению Вильяма, никак не могла считаться ложью. С таким же успехом можно было заявить, что небо — зеленое.
Ноги капрала Шноббса чуть не оторвались от пола под воздействием подъемной силы гордости.
— А могу я получить экземпляр для мамули?
— Улыбайтся, битте… — скомандовал Отто.
— А я и улыбаюсь.
— Тогда переставайт улыбаться, битте…
Щелк. БУМ.
— Аааргхааргхааргх…
Вопящий вампир всегда привлекает к себе внимание, и Вильям, воспользовавшись моментом, нырнул в кабинет.
Рядом с дверью на полу был обведен мелом силуэт. Цветным мелом. Скорее всего, тут трудился капрал Шноббс, потому что только он мог пририсовать силуэту трубку и обрамить его цветочками и облачками.
В комнате сильно пахло мятой.
На полу валялся стул.
В углу Вильям увидел перевернутую корзину.
Из пола под наклоном торчала металлическая стрела зловещего вида, к которой был привязан ярлык Городской Стражи.
А еще Вильям увидел гнома. Он, вернее, она (тут же поправился Вильям, отметив плотную кожаную юбку и башмаки на более высоких, чем положено по уставу, каблуках) лежала на животе и что-то собирала с пола пинцетом. Судя по всему, осколки какой-то банки.
Гномиха подняла голову.
— Новенький? А почему в гражданском?
— Ну, я… Э-э…
Она подозрительно прищурилась.
— Ты ведь не стражник! А господин Ваймс знает, что ты здесь?
Быть хронически честным все равно что участвовать в велосипедной гонке в кальсонах из наждачной бумаги. Но Вильям вцепился в неоспоримый факт.
— Я только что разговаривал с ним.
Однако сейчас он имел дело не с сержантом Детритом. И уж точно не с капралом Шноббсом.
— И он сказал, что ты можешь сюда войти? — осведомилась гномиха.
— Ну, не совсем сказал…
Гномиха быстро подошла к нему и распахнула дверь.
— В таком случае убира…
— О йа, какой чудесноватый кадр! — воскликнул Отто, стоявший сразу за порогом.
Щелк!
Вильям закрыл глаза.
БУМ.
— …Ооосвволочь…
На этот раз Вильям успел поймать карточку, прежде чем она спланировала на пол.
Гномиха застыла с открытым ртом. Потом закрыла его и снова открыла для того, чтобы спросить:
— Что это было, черт побери?
— Полагаю, это можно назвать производственной травмой, — объяснил Вильям. — Минутку, кажется, у меня в кармане еще осталось немного собачьего корма. Честно говоря, думаю, должен быть более приемлемый способ…
Он развернул грязный клочок бумаги, взял двумя пальцами кусочек мяса и бросил его на кучку праха.
Снова вверх ударил фонтан пепла, из которого, часто моргая, возник Отто.
— Ну как? — спросил он. — Делайт еще одну попытку? Только использовайт обскурограф?
Он быстро сунул руку в сумку.
— Убирайтесь отсюда немедленно! — заорала гномиха.
— О, пожалуйста… — Вильям быстро глянул на ее плечо. — Капрал, он просто выполняет свою работу. Дадим ему еще один шанс. Он, в конце концов, черноленточник…
За спиной у стражницы Отто уже доставал из банки безобразную, похожую на тритона тварь.
— Хочешь, чтобы я арестовала вас обоих? На этом месте случилось преступление, а вы…
— Какое преступление? Поподробнее, пожалуйста! — попросил Вильям, открывая блокнот.
— Убирайтесь, оба…
— У! — едва слышно выдохнул Отто.
Сухопутный угорь, продукт тысячелетней эволюции в высокомагической среде, уже находился под напряжением. И поэтому выделил такое количество темноты, какого хватило бы на целую ночь. На мгновение кабинет превратился в сплошную черноту, пронизываемую редкими лиловыми и синими сполохами. И снова Вильям буквально почувствовал, как темнота мягко ударила в его тело. А потом вернулся свет — кругами разошелся по комнате, будто волны после падения камешка в озеро. Капрал уставилась на Отто.
— Это был темный свет, да?
— А, ты тоже ист из Убервальд! — радостно воскликнул Отто.
— Да, и совсем не ожидала увидеть здесь это! Проваливайте!
Они поспешили прочь. Миновали ошеломленного капрала Шноббса, спустились по широкой лестнице и наконец вышли на заиндевевшие булыжники внутреннего дворика.
— Отто, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Вильям. — Мне показалось, она очень рассердилась, когда ты сделал вторую картинку.
— Ну, это достаточно сложно объясняйт… — уклончиво ответил вампир.