Чтение онлайн

— Та-ак! Не сладкое приземление у тебя получилось, — сочувственно проговорил Мурзин.

— Где уж там. В голове гудит, ничего не слышу, лицо в кровь изодрано... А за плечами груз килограммов тридцать. Сами небось знаете... Автомат, две сотни патронов, пистолет, мина, детонирующий шнур, санитарная сумка — и ни одного сухаря. Вот так я одна на чужой земле оказалась... Уж сколько раз за ту ночь маму-то вспомнила, — Надя улыбнулась, потом умолкла, задумалась о чем-то своем. — А наутро послышался лай собак. Сначала обрадовалась, что слышу. А потом испугалась: вдруг это немцы со своими овчарками рыщут? Забралась поглубже в лес. И там на дом лесника набрела... Два дня все вокруг да около ходила, боялась зайти... Потом голод заставил. Взяла пистолет в руку, на всякий случай гранату приготовила и пошла к дому. Постучала в окно. Вышла пожилая женщина. Перепугалась: в доме-то кроме нее трое ребятишек были... Накормила она меня, отмыла, одежонку свою дала... А вечером ее муж домой возвратился. Он-то и рассказал, что немцы двух русских парашютистов убили. Он же меня к вам в бригаду привел...

Надя замолкла. Мурзин тоже долгое время лежал, не проронив ни слова. Судьба девушки тронула его огрубевшее за войну сердце. Молчание прервал вошедший в избу Степанов. За ним порог комнаты переступила Ольга Франтишкова.

— Ну как, Юра, здоровье? — спросил Степанов!

— Сейчас уже лучше. Спасибо Наде, она меня выходила.

— А я к тебе с Ольгой пожаловал. Хочу, чтобы ты сам послушал, как немцы свирепствуют.

— Что ж, садитесь, рассказывайте.

Ольга Франтишкова поведала Мурзину о трагической гибели Сергея Жукова.

— Я бы на вашем месте поймал этого полковника Кобличека и повесил его на первой осине, — отрывисто проговорил Мурзин.

— То правда же! Мы так и сделаем, — пообещала Ольга Франтишкова.

Больше часа беседовали они с выздоравливающим командиром бригады, намечали, где лучше проводить новые диверсии. А когда собрались уже уходить, капитан Степанов воскликнул:

— Да, чуть было не забыл. Тут в нашем районе еще одна партизанская группа появилась. Какой-то Просковец ею командует. Ребята говорят, местные жители на него жалуются. Отбирает продукты, одежду, а денег не платит. Надо бы выяснить, что у него за люди.

— Просковец, Просковец! Где-то слышал я эту фамилию, — в раздумье сказал Мурзин. — Нет, не могу припомнить. Но оставлять их без надзора никак нельзя. Если это честные люди, призовем к порядку. Если нет — разговор короткий: порочить партизанскую славу мы не позволим!

— Давай, Юра, пошлем к этим бродягам своих связных. Пусть договорятся о встрече. Прощупаем этого Просковца. Может, он парень дельный.

— Та-ак! Я согласен, послать к ним людей можно. Но об этом Просковце надо сообщить на Большую землю. Может быть, там его знают.

Так и порешили. А через несколько дней из Киева получили предостерегающий ответ. Оказывается, партизанская группа Просковца, он же Пинкас, являлась частью шпионской организации гестапо. Под видом партизан группа Просковца уже действовала в Польше, где выдавала немцам польских патриотов.

Вскоре агенты Просковца-Пинкаса сами попытались войти в переговоры с командованием бригады имени Яна Жижки. Они передали через партизанских связных, что Просковец предлагает встретиться где-нибудь в условленном месте с командиром бригады и хочет договориться о совместных действиях против немцев. Местом встречи партизаны избрали деревню Костелец, расположенную в окрестностях Злина. Но Степанов не пустил Мурзина на эту заранее продуманную встречу.

— Посиди дома, Юра! — сказал он, когда обсуждали состав группы, выделенной для уничтожения банды Просковца. — Ты еще с палкой ходишь, а в этом деле быстрые ноги потребоваться могут. Я сам поведу ребят.

К назначенному времени капитан Степанов, лейтенант Москаленко и еще шесть партизан пришли в деревню Костелец. Короткий мартовский день подходил к концу, приближались сумерки. Четверо молодчиков Просковца поджидали партизан на окраине деревни.

— Ну, где ваше начальство? — дружелюбно спросил Степанов.

— А где ваш командир? — спросил в ответ один из встречавших.

— Я командир, партизанской бригады имени Яна Жижки, — хмуро ответил Степанов.

— Нет, ваш командир имеет черную бороду.

— Для соблюдения маскировки иногда приходится расставаться с бородой. — Степанов провел рукой по выбритой щеке.

— Ладно! Пойдемте. Просковец дожидается вон в той хате.

Партизаны гурьбой направились к деревянному дому. Четверо представителей Просковца шли рядом с ними.

Пройдя через сени, они вошли в просторную комнату. За длинным столом, уставленным бутылками со сливовицей и нехитрой крестьянской закуской, сидели еще шестеро. Увидев вошедших, они поднялись навстречу, стали приветливо здороваться. С первых же слов можно было понять, что среди них были русские и украинцы. Лишь один, державшийся развязнее остальных, оказался грузином. Он-то и предложил:

— Садитесь, гости дорогие! По грузинскому обычаю, надо выпить за нашу встречу.

— Кто же из вас Просковец? — поинтересовался Степанов, присаживаясь к столу и кивая своим товарищам, чтобы и те занимали места.

— Зачем торопиться, дорогой? Зачем сразу дела решать? Когда друзья встречаются, они вино пьют, потом о делах говорят, — сказал грузин, придвигаясь к Степанову.

По всему было видно, что он старший в этой компании. Остальные заискивающе поглядывали на него, разливали сливовицу в стаканы и чашки.

— Предлагаю пить за встречу советских людей на чужой земле, за крепкую партизанскую дружбу! — сказал грузин, поднявшись из-за стола. — И еще за нашу победу!

Все встали. Степанов одобрительно подмигнул товарищам и, осушив половину стакана, закусил куском ветчины.

— Шунка выборна! — похвалил грузин закуску.

— Да! Неплохая свинина, — согласился Степанов. — Откуда такую достали?

— Кабана закололи. Для гостей ничего не жалко.

— А кабана где взяли?

— Зачем, кацо, спрашиваешь! Много будешь знать — скоро состаришься... Ешь, раз нравится.

— Спасибо за угощение. — Степанов оценивающим взглядом обвел незнакомых людей. На шее у каждого висел немецкий автомат. — Настоящих-то друзей с оружием не встречают. Да и раздеться бы гостям не мешало. — Он первым вышел из-за стола, снял автомат и поставил его у стенки, сбросил ватную куртку.