Чтение онлайн

— И все? — разочаровалась Роксалана. — Нет, хронометр кочевников мне понравился больше. «Две палки перед постелью». Класс! Дома обязательно говорящий будильник закажу!

Воительница опять рассмеялась и решительно кинулась в бой против диких густых зарослей.

Хлопот с алтарем было много: нанести руны, заровнять площадку, провести канавки для жертвенной крови, установить в конце горшочки с водой, водрузить медный котел на сам камень, защитив его знаками холода, выложить из белых и черных камешков звезду пересечения, закрыв ее от злых духов молитвами чистоты, света и добра. Больше всего ведун боялся, что забыл какую-нибудь мелочь, способную пустить прахом все его старания — но на третий день после первой жертвы и пролития крови стала неведомым путем появляться в котле вода, а из горшочков на конце кровавых линий — так же непонятно медленно убывать.

— Есть, получилось, — облегченно перевел дух Середин. — Силы текут от краев к алтарю. Они невидимы, но увлекают за собой текучую воду. По чуть-чуть, по незаметной капельке. В алтаре сила впитывается, а вода остается.

— Может, просто роса? — предположила Роксалана. — Жалко, Урга в юрте осталась, с войском не пошла. У нее спросить было можно.

— Когда на колу сидишь, особо не разговоришься.

— На каком колу?

— Я как только эту старую наркоманку замечу, в ту же минуту на кол посажу, можешь не сомневаться.

— Она, между прочим, настоящая шаманка, а не жалкий шарлатан вроде тебя. С богами разговаривает и меня научила.

— После поганок не то что с богами, с марсианами без телефона разговаривать можно.

— А Карлос Кастанеда учил, что они всего лишь раскрывают сознание!

— Твой кактусиный химик… — начал было Середин, но махнул рукой: — Какая теперь разница? Полнолуние ночью. Вот оно и станет для всех часом истины. А теперь извини, мне нужно вымыться. Целиком. Чародейство — такая капризная штука… Из-за мелкой посторонней примеси иногда рецептура поперек себя работать начинает. Пот там лишний капнет, грязь с руки упадет…

— …или перец со спины, — тем же тоном продолжила девушка. — Где купаться собираешься? В озере за дорогой или тебя из ведерка полить?

— Я что, больной? У Любовода банька имеется. Русские без бани жить не умеют. Как на месте осели, так в одном из домов и сделали. Водопровод в городе есть, канализация тоже. Мойся хоть каждый день!

— И ты молчал?! — сжала кулаки Роксалана.

— Сам только сегодня узнал. Спросил у Ксандра, как и где они умываются, — он и показал. Ты со мной пойдешь или так привыкла?

Воительница набрала полную грудь воздуха и… и с интересом спросила:

— А мыло уже изобрели?

— Щелок из золы. — Олег чуть подумал и добавил: — А волосы, говорят, яйцом хорошо мыть. Я, правда, не пробовал. Или горчицей.

— Что такое «щелок»? — не поняла Роксалана, которой в этом веке пока не везло с гигиеническими удобствами. — Химия какая-нибудь?

— Откуда здесь химия? Треть ведра золы из печки, две трети холодной воды. День-два настоять. Вода, что сверху, — это щелок и есть. То есть, конечно, это уже не вода, а мыльный концентрат. Для умывания его лучше разбавлять. Можно в него яблочный отвар добавить, или ромашку, настой репейника, или чуток дегтя развести. Или меда. Ну в зависимости от типа волос, чтобы слабый лекарственный эффект добавлялся. Тут главное не переборщить. Густой чересчур щелок волосы, как хлорка, может выбелить. Концентрация должна быть, как у шампуня.

— Скажи, Олежка, — поинтересовалась девушка, — ты можешь сделать «Проктер энд гембл» с помощью пары камней, костра и придорожной глины?

— Нет, не могу, — развел руками Середин. — Только натуральные составы: на лесных травах, фруктах или нектарах.

— Господи, как вкусно ты это рассказываешь! Пошли скорее, а то я сейчас умру от нетерпения.

Вечером по его приказу нукеры развели вокруг алтаря, на расстоянии двухсот шагов, семь костров, водрузили на них тяжелые казаны, наполнили водой. Олег прошел по кругу, добавляя в котлы «тайное зелье», которое на деле было всего лишь шариками засахарившегося меда, перемешанного с найденными по сусекам города различными пряностями, от гвоздики до перца. Ближе к полуночи Середин прогнал нукеров в город — чтобы не отвлекали. Воины оставили колдуна и его спутницу с явным облегчением. Чародей-то, может, и свой — да только темны дела его в ночи.

— Что ты варишь? — сунула нос в котел Роксалана. — Корвалолом пахнет.

— Не мешай! И ближе горшков к алтарю не подходи. Равновесие нарушишь.

Ведун нанес последние знаки: защитные пентаграммы по сторонам от котла, в центры магических символов поставил свечи, сел перед камнем, положил на колени найденное кем-то из детишек и брошенное в городе орлиное перо, слева поставил горшочек с пшеницей, справа — с окровавленным пухом недавно ощипанного петуха, повернул руки на колени ладонями кверху и забормотал священные древние заговоры:

— Тебе, Триглава, поклон свой кладу, родительница кровей человеческих, родительница и упокоительница наша, мать-земля наша, тебе моя жертва… — Он черпнул горсть зерна, кинул на алтарь. — Тебе, прекраснейшая из богинь, несравненная Мара, носительница чаши, испить из коей каждому суждено, за внимание и милость благодарность и жертва моя… — Богине смерти он дал горсть окровавленной плоти. — Тебе, скотий бог, покровитель мужей храбрых, хранитель богатства и силы, тебе моя жертва… — Велес получил в дар зерно. — Тебе, Ний, будущий повелитель наш, судия и провидец, тебе моя жертва… — Властитель потустороннего мира получил кровь.

И так раз за разом напоминал ведун о своем существовании каждому из богов: Стрибогу, властителю воздушных течений и стихий, пратцу Сварогу, хозяину неба, Хорсу, повелителю света, Срече, ночной богине, дарующему добро Белбогу и несущему зло Чернобогу. Ладе, богине красоты и любви, и Похвисту, царю ураганов и бурь, Дидилии, покровительнице семей, и Макоше, матери торговли и золота. Своим долгим наговором Олег старался не только выпросить для святилища хоть немного высшей силы и покровительства, но и самого себя настраивал на состояние душевной открытости, единения с силами земли и неба, ветра и покоя, смерти и рождения, пытался стать частью окружающего мира — чтобы и мир вошел в него и послушался его воли.

Последняя молитва была к богине Стратим — повелительнице всех птиц, на чью помощь он рассчитывал особо. Ей досталась и последняя горсть хлеба, брошенная под алтарный котел. Олег замолчал, дожидаясь ответа.

— Ни фи-га, — щелкнула языком Роксалана. — Олимп высоко, небеса далеко, Кракатау еще дальше. Похоже, не слышат тебя боги и не видят, нужно звонить по сотовому. То ли дело Урга, у нее при каждом камлании духи откликаются…

Воительница, прогуливаясь, вошла в запретный круг — но Середин, ради сохранения нужного настроя и продолжения обряда, не стал ни отвечать, ни прогонять ее в сторону.