Потрошитель душ
Шрифт:
– Ах! – и едва не упала, запнувшись о складку ковра. Доктор бросился ей на помощь, сумел удержать поднос и поставить на журнальный столик.
Чай оказался бесподобным, а бисквит – пальчики оближешь. Хотя не исключено, что все, поданное ему Ариадной, показалось бы пищей богов. Доктор поглощал куски бисквита один за другим и млел – собственно, только оттого, что находился в обществе этой восхитительной девушки!
И самым волнительным было то, что она предложила отказаться от отчеств и перейти на «ты»! Сам бы Бергамотов никогда не выступил с подобной инициативой, но ведь Ариадна сама предложила!
И он, конечно, тотчас согласился.
Ариадна описала ему несколько случаев проявления своего дара, вернее проклятия. Доктор внимательно слушал, изумлялся и все очевиднее убеждался в том, что она – та самая, которую он так давно искал!
Но вот искала ли его она?
– И вот после этого я решила, что мне надо обратиться к знакомому полицейскому, тем более что дядька он оказался хороший… – начала она – и вдруг смолкла.
Выждав несколько секунд, доктор спросил:
– Ариадна Никитична, то есть Ариадна, все в порядке?
Девушка резко поставила чашку, которую все еще сжимала в руке, на блюдечко и произнесла:
– Я увидела!
– Что вы увидели? – обеспокоенно спросил доктор. В ответ Ариадна прошептала:
– Жертву! Ту самую, которую он… Которую он убил! Это снова Джек-потрошитель, тот, что совершил предыдущее убийство. О, это его руки! Его – и ничьи другие!
Она осела в кресле и закрыла глаза. Доктор взял ее за запястье – пульс был учащенный.
– Вам лучше прилечь. И отдохнуть… – начал он, но девушка схватила его за руку – и хватка у нее была сильная, почти что мужская.
– Да, я видела! А в углу комнаты такая смешная большая лохматая обезьяна… Сиреневая. Нет, фиолетовая… А еще у жертвы шрам от аппендицита… И… Да, на ней все красного цвета – нижнее белье…
Она снова впилась доктору в руку, и он даже скривился от боли. Но никак не мог оставить Ариадну в подобной ситуации одну.
– Я вижу, как он склоняется над ней… Как он откладывает в сторону скальпель… Как он вынимает что-то у нее из живота… Кладет в пакет, который помещает в прозрачную коробочку…
Доктор некстати подумал, что видел нечто подобное в холодильнике Ариадны, – и тотчас приказал себе сконцентрироваться, а не забивать голову всяческой дурью, к делу отношения не имеющей.
– …А ее кладет в саквояж… да, у него странный старинный саквояж, как у докторов раньше…
Как у Джека-потрошителя в повести ЛДК! И у странного субъекта на книжной ярмарке…
– Я чувствую, что убийца испытывает удовлетворение. Он крайне доволен тем, что сотворил. Тем, что вырезал и забрал с собой ее печень…
Ариадна наконец разжала пальцы, и доктор увидел, что у него на коже остались следы ее впившихся ногтей.
– Вы… То есть ты хотела, наверное, сказать, что он забрал с собой ее сердце? – произнес он успокаивающе, но девушка, отчего-то впав в ярость, возразила:
– Он забрал ее печень! Сердце он оставил в груди! Я это выдела! Видела!
Она заплакала, и доктор не стал говорить ей, что убийца уже прислал сердце своей новой жертвы, сцену убийства которой Ариадна только что видела, причем прислал его с язвительным сопроводительным письмом писательнице Скорпионовой из «Вольдеморта».
– Он забрал ее печень, ты слышишь? – стенала девушка, а потом вдруг смолкла, и доктор понял, что она лишилась чувств. Он быстро ринулся в ванную в поисках нашатырного спирта, но там ничего подобного не оказалось. Поэтому он заглянул в комнату, оказавшуюся спальней. Но и там не сумел найти ни ящичка с лекарствами, ни туалетных принадлежностей.
Он подошел к другой двери – и понял, что она заперта. Прямо как тайная комната в квартире полковника Цицера!
Однако потом доктор разглядел, что в замочной скважине торчит ключ. Он повернул его – и вошел в темную комнату, окна которой были закрыты плотными шторами. Михаил Николаевич повернул выключатель – и выяснил, что находится в кабинете.
Ничего необычного в кабинете не было. Шкаф, стол с креслом, на столе – работающий ноутбук. Доктор заметил в углу небольшой трельяж, на котором стояли различные пузырьки. Он отыскал нашатырный спирт, повернулся, чтобы выйти, – и вдруг заметил, что на торце шкафа, не видимом со стороны двери, висят два портрета, точнее, две большие фотографии в рамках.
Он подошел к ним и посмотрел на изображение женщины со светлыми волосами и темными глазами, которая была необычайно похожа на Ариадну. Наверняка ее мама!
А под этой фотографией – изображение мужчины с твердым подбородком и косой челкой. Это наверняка ее отец.
Странно было то, что фотография отца оказалась перечеркнутой красным фломастером. А из обоих глаз у него торчало по булавке с красными же головками.
Сделано это было не случайно (чтобы, например, прикрепить фотографию к шкафу), а вполне намеренно – кто-то целенаправленно желал выколоть мужчине глаза!
Но ведь в квартире жила только Ариадна…
Отшатнувшись, доктор Бергамотов оперся рукой о стол – точнее, думал, что о стол, а на самом деле навалился на ноутбук и едва не снес его. Поставив ноутбук на место, доктор заметил, что своим прикосновением убрал заставку на экране. Вместо нее снова возник текст, над которым работала Ариадна до того, видимо, как отправилась в магазин.
Читать чужие тексты, к тому же незавершенные, доктор никогда бы не стал, однако ему бросилась в глаза знакомая фамилия – его собственная! Бергамотов! То, над чем работала Ариадна, явно не было второй частью диссертации. Потому что на компьютере был текст про сыщика Ореста Бергамотова. Только доктору Бергамотову, большому поклоннику приключений своего тезки, этот текст известен не был. Ибо это не был ни один из романов про сыщика, ни один из рассказов и ни одна из повестей! Чтобы понять это, ему хватило двух наскоро прочитанных абзацев.