Потоп
Шрифт:
Очень скоро Влад Рокотов вернулся к своим любимым моллюскам и рачкам, по которым был большим специалистом — но уже в далекие, далекие времена. Он, вероятно, безнадежно отстал…
Небось наоткрывали новых, а из старых понаделали чудодейственных лекарств.
Теперь он научился кое-каким другим вещам, не связанным с моллюсками. Например… например, ношению во рту острых предметов, да и многому прочему.
Иногда ему снился дружелюбный, но все равно исключительно опасный Табриз в окружении курдских головорезов, тоже на первый взгляд доброжелательных. Дружба на Востоке — понятие относительное.
Иногда — кабина Восточного экспресса. Распростертая туша алкоголика Серпенттегрина.
А иногда — укоризненное лицо литовского комиссара Барткуса. Сливавшееся с бесцветными чертами Одиночки и расползающееся в кровавые останки Роксаны.
Рокотов просыпался в холодном поту, включал ночник и начинал перелистывать первую попавшуюся под руку книгу с журнального столика. Книги попадались одни и те же. Там описывались мирные существа, некоторые из которых могли причинить нешуточный вред, но не со зла, а по животному неразумию. Вот они, его заброшенные, преданные любимцы: Класс Ракообразные, раки. Систематика класса: Crustacea — Ракообразные, раки. Подкласс: Cirripedia — Усоногие рачки. Подкласс: Malacostraca — Высшие раки, малакостраки. Отряд: Amphipoda — Бокоплавы, разноногие. Отряд: Anaspidacea — Анаспидацеи.
Отряд: Cumacea — Кумовые. Отряд: Decapoda Latreille, 1803 — Десятиногие. Отряд: Isopoda — Равноногие. Отряд: Leptostraca — Тонкопанцирные. Отряд: Mysidacea — Мизиды, мизидные. Подкласс: Copepoda — Веслоногие…
Рокотов постепенно успокаивался, Табриз с его национально-освободительной бандой таяли в пустынной пыли, их уносило пылевым смерчем вместе со всеми остальными… Саид, закопанный в песок по шею, провожает их взглядом. Товарищ Сухов пытается напоить его из носика… чего? Из носика чайника.
Украинский президент принимает присягу?
Прочь!
Лепрозорий разлетается в белую пыль, насыщенную проказой.
Отряд: Anostraca — Жаброноги. Отряд: Cladocera — Ветвистоусые. Отряд: Branchiura — Карповые вши, карпоеды. Подкласс: Branchiopoda — Жаброногие ракообразные. Подотряд Notostraca — Щитни. Семейство Triopsidae — Триопсиды… Вид — Triops cancriformis… Вид — Triops longicaudatus…
Веки смежались, Рокотов все глубже проваливался в сон. Но для надежности разыскал еще и моллюсков… Влад предпочитал брюхоногих.
Вот они, все перед ним, в цветных вариантах и разных ракурсах.
Улитки-прудовики.
Бенедикция байкальская. Раковина широкая, с узким устьем…
Затворки-мегаловальваты… Megalovalvata piligera и М. Baicalensis…
Байкалия килеобразная…
Табриза уносит, уносит смерчем… Его жаль. Но уносит смерчем и Одиночку, Краста, Серпенттегрена, Викетц, Крупса и прочих нелюдей… немоллюсков…
Байкалия широкоустная…
Байкалия Годлевского…
Байкалия… генерала Ясеневского.
Ибо эго именно он, генерал-лейтенант Ясеневский, безжалостно звонил в дверь, колотил ногой-ножищей и уже переминался на пороге, мгновенно и окончательно пробудивши несчастного Рокотова.
Влад понял, что беда все-таки стряслась или вот-вот стрясется, и час его пробил.
К нему пришли. Это все равно что «за ним».
Пришло новое непосредственное могущественное (так бывало не всегда) начальство, весьма высокое, явилось и предстало самолично, а это означало, что дело окажется не из легких.
Более того: шансы на выживание в обозримом будущем таяли на глазах.
Пришли за ним, как приходили ночью за другими — иначе и в иную эпоху, но для Влада еще неизвестно, как хуже… Потому что ведомство — то же самое.
Может быть, куда легче было бы отправиться в какую-нибудь камеру и растянуться там безмятежно на шконке, зная, что питание и оправка уже больше не зависят от тебя… Вытолкать генерала, именуя его названиями всех недавно припомненных моллюсков, и спокойно дожидаться расстрела.
— Прости, что разбудил тебя, товарищ Рокотов, — пророкотал Ясеневский. — Позволишь ли пройти? И прошел — протиснулся, разумеется, ибо рисковал застрять в дверном проеме.
Ибо генерал был неимоверно, фантастически тучен, да вдобавок имел обыкновение везде ходить в форме, и та вечно лопалась на нем, хотя бы и сшитая на заказ. Ему не могли помочь никакие магазины «Три толстяка».
Это был законченный борец сумо, в каковом виде спорта, кстати сказать, считался не последней фигурой.
Влад, например, не рискнул бы сойтись с генералом в спортивном поединке. Вытолкать его, обзывая словами? Не смешно.
Рокотов попятился, заранее готовый повалиться на ковер и сдаться. Но чудом сдержался и пригласил генерала к столу:
— Чай? Кофе? Легкий ужин?
— Какой там ужин, — проворчал Ясеневский, который вообще, как ни странно, ел не слишком много, — Чаю покрепче. Если есть — с лимоном… Два ломтика.
— Найдем, — Рокотов преувеличенно бодро отправился на кухню, впечатленный насквозь мокрыми подмышками начальства. Китель генерала был расстегнут.
Форма, кстати, была милицейской — своего рода прикрытие, ибо не разгуливать же по городу в мундире сотрудника ФСБ… Хотя почему-бы и нет? Конспирация! Везде конспирация, даже если она бессмысленна.
Когда стол — да какой там стол! — был наскоро собран, Ясеневский, все молчавший и отдувавшийся, одним глотком выпил почти черный чай, звучно высосал лимоны и надкусил сухарь.
— Вот, Рокотов, — сказал он без предисловий и с окончательным переходом на естественное «ты», — Пора тебе браться за дело. Ты засиделся у нас, скоро бока належишь. Пролежни будут! Обломов, понимаешь!