Поток алмазов
Шрифт:
Колдун был стар, но Сандерс не питал должного уважения к сединам.
— Теперь мне ясно, что ты плохой человек, — сказал он, — и…
— Господин! — перебил его жалобщик, туземец, тело которого было покрыто гноящимися ранами. — Господин, он плохой человек!
— Знаю, — сказал Сандерс.
— Он занимается колдовством при помощи крови белых людей, — крикнул он, — он держит в плену белого человека!
— А!
Сандерс насторожился. Он знал туземцев лучше чем кто-либо, и поэтому мог легко определить степень правдивости подобного сообщения из дикарских уст.
— Что ты тут рассказываешь про белых? — спросил он.
Колдун что-то злобно прошептал. Жалобщик струсил и умолк.
— Продолжай, — сказал Сандерс.
— Он говорит…
— Дальше!
Туземец весь дрожал.
— В лесу находится белый человек… Он пришел с потока алмазов… Этот старик нашел его и принес в хижину. Ему нужна его кровь для колдовства…
…Туземец шел впереди по лесной тропинке, за ним — Сандерс и колдун, окруженный шестью солдатами.
В двух милях от деревни находилась хижина. Густые заросли надежно скрывали ее от постороннего глаза. Крыша давно сгнила, а местами и провалилась. Сандерс вошел в хижину и увидел там лежащего на полу человека, который был прикован за ногу к тяжелой колоде. Вид его был ужасен: одежда разорвана, волосы и борода свалялись, а на руках виднелась масса маленьких полузаживших ранок от ножа колдуна, добывавшего оттуда кровь. Он производил впечатление безумного, тихо смеялся и разговаривал сам с собой.
Солдаты вынесли его и осторожно положили на траву.
— Гм, — промычал Сандерс и покачал головой.
— …Поток алмазов, — простонало это человеческое подобие, улыбаясь, — красивое название… Что Кимберлей? А? Что в сравнении с ним Кимберлей? Ничто… Я до тех пор не верил, пока не увидел собственными глазами… Дно реки усеяно алмазами, но ты его никогда бы не нашел, Ламбэр, с твоим планом и дьявольским компасом… Я спрятал там инструменты и припасы года на два…
Он засунул руку за разорванный ворот рубахи и вынул оттуда клочок бумаги.
Сандерс нагнулся, чтобы взять бумагу, но тот поспешно спрятал ее.
— Нет, нет, нет, — прошептал он, — ты у меня берешь кровь, всю мою кровь… Но я вынесу твои пытки… Настанет день, когда я уйду…
И он тут же уснул.
Сандерс нашел грязную бумажку и спрятал ее.
Он приказал разбить две палатки вблизи хижины. Найденный страдалец был в таком ужасном состоянии, что о немедленном возвращении не могло быть и речи.
Ночью, когда весь лагерь спал, в том числе и солдаты, больной проснулся. Он выполз из палатки и никем не замеченный, исчез в зарослях.
Сандерс утром обнаружил у берега крошечной лесной речушки в ста метрах от лагеря кучку тряпья, которое когда-то было одеянием человека.
Колдуна привели на допрос. Он знал, какое его ожидало наказание, так как в доказательство его вины туземцы откопали в лесу немало жертв его опытов.
— Масса, — проговорил колдун под пристальным взглядом серых глаз, — я читаю смерть на твоем лице.
— Это правосудие Божье, — сказал Сандерс и приказал его повесить.
Глава 1
Сноу сидел в камере тюрьмы «Вельборо» и тихо насвистывал какую-то песенку, отбивая такт ногой.
Он обвел критическим взглядом свои апартаменты.
Миска и ложка, выкрашенные согласно инструкции в темно-желтый тюремный цвет, лежали на столе. Чистая постель была аккуратно прибрана… Он удовлетворенно кивнул, продолжая насвистывать.
В противоположной стене было прорублено небольшое оконце из крепкого стекла, волнистая структура которого пропускала, правда, дневной свет, но не давала возможности видеть внешний мир. На полке над кроватью лежала Библия, молитвенник и грязная библиотечная книжка.
Увидя эту книжку, он поморщился: это был невероятно скучный рассказ одной необычайно скучной миссионерки, которая провела двадцать лет на севере Борнео, не заметив там ничего другого, кроме того, что там «ужасно жарко» и что тамошняя туземная прислуга могла при случае «причинить большие неприятности».
Сноу не везло с библиотечными книжками. Когда он пять лет назад впервые ознакомился с внутренностью тюрьмы Его Величества, то решил изучать общественные науки и драму эллинов. В библиотеке он спросил соответствующую литературу. Ему дали элементарную греческую грамматику и «Швейцарского Робинзона», которые ему не могли принести никакой пользы. К счастью, срок его заключения кончился раньше, чем он ожидал. Все же он развлекал себя переводом приключений добродетельного швейцарца на латинский язык.
Во время заключения он подал обстоятельное прошение начальству разрешить ему изучать химию, но в этом ему было отказано.
Сноу исполнилось тридцать лет. Ростом он был немного выше среднего, крепкого телосложения, хотя и выглядел очень стройным. Сероглазый блондин с благородными чертами лица и безукоризненными зубами, которые он часто обнажал в широкой улыбке. Даже сейчас, небритый, в арестантской робе, он производил впечатление вполне респектабельного молодого человека.
Он услыхал звон ключей у двери и встал. Дверь, визжа петлями, распахнулась.
— Семьдесят пятый, — произнес резкий голос, и он вышел из камеры в длинный коридор.
Тюремщик указал на вычищенные арестантские башмаки, стоящие у порога камеры.
— Надевай!
Он сошел с тюремщиком вниз по стальной лестнице в большую галерею, затем по узкому проходу до двери кабинета начальника тюрьмы. Здесь он ждал несколько минут, а затем его впустили в святая святых.
За письменным столом сидел майор Блисс, загорелый мужчина с маленькими черными усиками и такими же волосами, тронутыми сединой на висках.
Кивком головы он отпустил тюремщика.
— Семьдесят пятый, — сказал он коротко, — по решению министерства внутренних дел вы завтра будете выпущены на свободу.
— Как прикажете, господин начальник, — ответил Сноу.
Мгновение начальник сидел молча, погрузившись в свои мысли и бесшумно барабаня пальцами по бювару на письменном столе.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он внезапно.
Сноу улыбнулся.
— Буду продолжать свою преступную деятельность, — ответил он весело.