Чтение онлайн

Итан вспомнил, как она выглядела в день их свадьбы — изящная, миниатюрная, с темными волосами, искусно уложенными на затылке. Ее карие, с золотистым отливом глаза излучали сияние.

На ней не было традиционного подвенечного платья, лишь простой строгий костюм. Вечером, оставшись одни, они неустанно повторяли данную друг другу клятву любви и верности. За такое короткое время Итан стал самым счастливым человеком на свете; он строил радужные планы на совместное будущее.

..До тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Эти слова, прозвучав в голове Итана, вернули его в настоящее. Глупец — вот кем он был. От начала до конца он являлся игрушкой в руках той, которая хоть и была невинна, но уже умела добиваться того, чего хотела.

Итан попал в плен ее медленной улыбки и широко распахнутых глаз. Но Клер не любила его. И не собиралась оставаться его женой. Он был только средством достижения цели, как замыслил ее отец, который на следующий день приехал в гостиницу, где они остановились.

Самнер Мейфилд явился для того, чтобы забрать дочь домой. Итан не слышал их разговора, но уловил имя ее матери. Затем Клер повернулась, печально улыбнувшись:

— Мне надо уехать.

— Нет, Клер. — Что-то говорило Итану, что если она сейчас уйдет, то никогда больше не вернется.

— Подумай о своей матери, — сказал ее отец.

Клер всхлипнула, подавив рыдание. Затем пошла в спальню, где простыни еще хранили тепло их тел.

В гостиной Самнер Мейфилд принялся объяснять Итану причину опрометчивого поступка своей дочери.

— Боюсь, она просто поссорилась со своим женихом.

— Женихом? — Итан с трудом выговорил это слово. — О ком вы говорите?

— Прости, сынок, — сказал Самнер. — Его зовут Эштон Бьюмон. Они знают друг друга очень давно. Наши семьи всегда были близки.

— Эштон Бьюмон, — пробормотал Итан.

— Да. Его отец, Холланд Бьюмон, владеет дюжиной теле- и радиостанций но всей стране. Через несколько лет Эштон унаследует дело своего отца.

— Я слышал о Бьюмонах. — И хотя Итан привык считать себя сильным человеком, ему пришлось испытать шок от потери уверенности в себе. Позже он винил за это Клер. — И когда же они собираются пожениться?

— Видишь ли, это проблема. Эштон хочет подождать, пока она окончит колледж. Разумный человек. — Самнер задумчиво покачал головой. — Я полагаю, ей стоит немного подрасти и насладиться независимостью до того, как связать себя узами брака. Думаю, она созреет к июню.

— Но ведь она моя жена. — Итан уронил руки вдоль туловища. Поза осужденного человека.

— Я знаю. — Самнер кивнул. — Но надолго ли, сынок? Неужели ты надеешься, что она собирается оставаться твоей женой? Твой уровень образования, твой образ жизни совсем не подходят ей.

Кулаки Итана сжались.

— Клер — импульсивная девушка, — продолжал Самнер. — Она уже жалеет о своем поспешном замужестве, поверь мне. Она намеревалась проучить Эштона, но не хотела, чтобы дело зашло так далеко.

Итан ничего не сказал. Его пальцы инстинктивно погладили золотое колечко — простое и дешевое. Такое же колечко было у Клер.

— Я знаю свою дочь. — Тон Самнера был сочувствующим, когда он шагнул к Итану и положил ладонь ему на плечо. — Поэтому я здесь. — И пока Итан стоял столбом — ошеломленный и онемевший, — Самнер выписал чек. — За беспокойство, — сказал он и сунул чек в руку Итана.

Повернувшись, Итан заметил Клер, замершую в дверях спальни. Волосы ее были распущены и почти скрывали лицо, и все же он ясно увидел, как пылают ее щеки.

Итан не помнил, что они сказали друг другу на прощание. И только когда она вышла вслед за отцом, он почувствовал невыносимую боль.

Больше они не виделись. Когда Итан вернулся в Чикаго, его посетил семейный адвокат. Из компании Мейфилда его уволили — из-за халатного отношения к работе. Он мог бы опротестовать это решение, но зачем? Итан не возражал и тогда, когда ему принесли на подпись бумагу о разводе. В коротком постановлении значилось, что Клер Сивер снова становится Клер Мейфилд. Итан переехал в Детройт, где с жаром принялся за работу — и вскоре открыл свой бизнес.

Он изо всех сил старался забыть эту женщину — и значительно в этом преуспел… до сегодняшнего дня.

Для Клер ее отец всегда был человеком, которого она боялась и перед которым благоговела. Сегодня, сидя напротив него в главном офисе компании отца, она заметила глубокие морщины вокруг его глаз и поредевшие волосы. Он постарел, мелькнула мысль. А она наконец стала взрослой.

— Мать спрашивает, придешь ли ты сегодня вечером на ужин, — произнес Самнер.

— У меня есть кое-какие планы, — соврала она, поскольку вечером хотела остаться одна, чтобы извести себя упреками. — Извини.

— Ты разочаровываешь меня, Клер. Даже не спрашиваешь, как она себя чувствует.

— Прошла ли у нее мигрень?

— Слава богу, да. Она не вставала с кровати несколько дней, ты знаешь. — Тон его был обвиняющим.

Ее родители всегда так делали — старалась заставить ее почувствовать себя виноватой и ответственной, словно само существование матери зависело от послушания Клер.

— Разве я виновата в этом, отец?

— Ну, твое поведение определенно не улучшило ее состояния. Тебе хорошо известно, какое хрупкое у нее здоровье.

Судорожно вздохнув, Клер вымолвила сквозь зубы:

— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о матери. Меня привело к тебе важное дело. Я хочу, чтобы ты еще раз рассмотрел мое заявление о назначении меня вице-президентом североамериканского отдела компании.

— Мы уже с этим решили, — сказал он снисходительным тоном. — Еще до твоего отъезда в Гималаи я объяснил тебе, почему отклонил твою кандидатуру. Ты еще к этому не готова.