Потапыч
Шрифт:
Мы с Соней взяли Лену за руки, а Рита и Глюкер — за ноги. Софа на миг стушевалась, не зная, что делать, а потом усиленно заработала колом, как клюшкой, разбрасывая крыс в стороны.
Всей этой суматохой мы оттеснили Вику от сестры, и теперь новенькая вжалась и испуганными глазами следила за происходящим. Наконец, встретившись со мной взглядом, она, кажется, поняла, что мы пришли помочь. Девчонка вроде успокоилась и зачем-то прошмыгнула обратно в палату.
— Их слишком много, палками не отмашемся! — взревел Глюкер. — Глушите их, как рыбу динамитом!
— Чё? — в панике вскрикнул Рита, который после всего увиденного, видимо, вполне допускал, что толстый не шутил насчёт динамита.
И Софа чиркнула бомбочкой о коробок.
В пустом замкнутом помещении больничного коридора бабахнуло примерно так же громко, как если бы мы тут взорвали настоящую динамитную шашку.
У меня заложило уши. И, судя по лицам, не у меня одного.
Даже обезумевшие от страха обитатели этажа на мгновение перестали отбиваться от крыс, и все практически синхронно посмотрели на нас.
Но самое главное, это действительно напугало крыс. Хвостатые твари брызнули в стороны и забились по углам.
— Сматываемся! — возопил Глюкер и двинул к лестнице.
Нас дёрнуло так, что я едва не выпустил запястье Лены из рук, и потащило следом.
— Стойте! — окликнула нас Соня. — А где новенькая?
— Я здесь!
Вика выбежала из палаты и в три прыжка догнала нас. Справа под мышкой она крепко сжимала то, ради чего возвращалась, — её неразлучного плюшевого медведя Потапыча.
Всей толпой мы пошли в сторону лестницы, но нас снова остановили. На сей раз это был Хали-Гали. Негодяй снова умудрился подумать о том, чего никому из нас в жизни бы и в голову не пришло: как мы попрём сестру новенькой по лестнице? Мы по ровному-то тащили так, что девушка временами касалась копчиком пола, а на лестнице мы ей весь хребет отобьём!
Вот чтобы этого по возможности не случилось, Хали-Гали стянул с чьей-то кровати покрывало. Уложив на него Лену, пацаны встали по углам, а девчонки взялись за края с боков. Народу прибавилось, да и вообще в таком положении нести было куда проще.
— Ёк-Макарёк, мне кто-нибудь объяснит, чё за на фиг тут творится?! — пыхтя от натуги, спросил Рита. — Вы, ребята, выглядите так, типа врубаетесь в расклад. Почему все взрослые уснули? Откуда тут столько крыс? Это они так носились между стен и под полом? На фига вам похищать эту девку? Колитесь!
— А-а, — Соня закатила глаза и принялась рассказывать. Всего за полтора лестничных пролёта она умудрилась выложить ему всё с появления Вики на этаже до момента, как во всей больнице выключили свет.
Соне приходилось орать, всё сильнее надрывая связки, чтобы перекричать пожарную сигнализацию, которая всё выла и выла, даже не думая прекращать. «Внимание: пожарная тревога! Просьба всем покинуть помещение!»
Остальные по большей части молчали и только сосредоточенно сопели, затаскивая Лену на очередную ступеньку. И только один Глюкер периодически перебивал Соню, чтобы уточнить, «как это было на самом деле».
За нами постоянно раздавалась какая-то возня, крики и шум. Однако обращать на всё это внимание было некогда — необходимости отбиваться от крыс для нас самих пока не возникло, а значит, всё остальное могло подождать.
И оно ждало до самого того момента, пока чья-то ладонь не впилась мне в плечо и не рванула назад. Я оступился и, чтобы сохранить равновесие, взмахнул руками.
Край покрывала, за который я держался, сначала взлетел вверх, подбросив ногу Лены, а потом выскользнул у меня из руки. Резкая смена баланса нарушила то тщательно выверенное равновесие, которого мы кое-как добились, и вся компания чуть не покатилась вниз по лестнице.
Осознав, насколько плачевно всё это могло закончиться, я резко обернулся, чтобы как следует наорать на придурка, который меня остановил, а то и треснуть ему в глаз.
И увидел сущий кошмар.
Конечно, насколько позволяло скудное освещение в виде уличного фонаря, свет которого кое-как пробивался в торцевое окно межэтажного пролёта.
Вся лестница позади нас полнилась народом. Забинтованные, искусанные и исцарапанные в оборванных пижамах обитатели хирургического отделения, как толпа зомби, тянулись за нами. Задние ряды напирали на передние, а те, как могли, старались передвигать ноги, чтобы догнать нас.
Орали самые дальние, потому что им приходилось отбиваться от наседавших со всех сторон крыс. А мы толком ничего не слышали из-за ревущей сигнализации да кричавшей во всё горло Сони. Потому и не обращали внимание.
Хвостатые твари сумели справиться со страхом и выползли из своих укрытий. А когда поняли, что больше никаких громких звуков, кроме криков перепуганных детей, не будет, то осмелели окончательно.
Там, на самых подступах к лестнице, творился настоящий ад. Некоторые отбивались от крыс и лезли наверх, но таких было меньшинство. В основном же пытались сбежать за счёт других. Они хватали того, кто оказался спереди, и бросали его вниз — туда, где весь пол ходил ходуном от хвостатых чудовищ. Но через секунду этого смельчака сталкивал кто-нибудь другой.
Я смотрел на это всё с открытым ртом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В коленях вдруг возникла такая слабость, что я кое-как устоял.
— Помогите нам! — сказал уграстый пацан лет двенадцати с рукой на перевязи. Он стоял ближе всех ко мне и, наверное, был тем самым, кто чуть было не спустил с лестницы всю нашу компанию. — Дайте нам бомбочки, я видел, у вас их много! Смотри, ребят снизу сейчас сожрут. А может, кого-то уже съели!
Лично у меня бомбочек не было. Я посмотрел на Софу. Та мялась в нерешительности, и её можно было понять. Вероятно, в тот момент мы все подумали об одном и том же, и эти мысли очень громко озвучил за всех Глюкер: