Последний клиент
Шрифт:
* * *
Из главы 2:
«Один из моих гостей ростом не превышал четырех футов, второй был на пару дюймов ниже. Белые, мягкие круглые тела, гибкие конечности. На крупной овальной голове, с маленькими ртами и дыхательными отверстиями, доминировали глаза, круглые, темные, поблескивающие влагой. Волосы на голове и теле отсутствовали, так что внешне мои гости напоминали ходящие яйца. Я понимал, что они инопланетяне, но как-то сразу почувствовал, что вреда они мне не причинят. Наверное, меня сразу расположили к ним их мягкие, мелодичные голоса. Говорили они на безупречном английском.
— И кто эта Варна, которая хочет меня видеть? — спросил я.
— В вашем языке нет соответствующего значения, — ответил более низенький. — Самое близкое — „Обожаемая богиня“.
— Варна — женщина?
Яйца переглянулись. Издаваемое ими пыхтение, вероятно, следовало понимать, как смех. Я пожал плечами. Еще окончательно не проснувшись, я не так уж и рвался на встречу с королевой яиц».
Нетерпеливо пролистав первые двадцать страниц, Леона Зельцер воззарилась на Крайтона поверх необъятной груди.
— Мэттью, ты уверен, что не хочешь предложить этот материал «Стар» или «Мир выходного дня»? О «Энкуайере» забудь, они больше об инопланетянах не пишут.
— Прочитай следующую главу, Леона.
— Нет нужды. Встреча твоего героя с королевой яиц меня не интересует. Через несколько минут я должна идти на ленч с Джейсоном Битти, так что, извини.
— Джейсон Битти из «Оуктри пресс»?
— А ты знаешь другого?
— Только одну главу, Леона. Умоляю.
Агент мрачно взглянула на «ролекс», пробежалась пальцами по рыжим кудряшкам, вернулась к рукописи.
Из главы 3:
«Я назвал ее яйцом? Мне просто хотелось вырвать собственный язык. Когда мои глаза привыкли к полумраку помещения, в которое меня привели, и я увидел Варну, у меня перехватило дыхание. Она возлежала на диване, обтянутом алым бархатом. В платье, сотканном из дыма. Платье сверкало и переливалось, одновременно прикрывая и обнажая тело, описать которого не смогут никакие слова. Груди, твердые и круглые, так и рвались ко мне, соски стояли торчком. Волосы мягкими волнами французской ванили ниспадали на белоснежные плечи, на меня смотрели серебряные глаза неземной женщины, улыбка полных губ сулила божественное наслаждение».
Леона Зельцер вскинула на Крайтона маленькие синие глазки.
— Соски торчком? Ванильные волосы? Серебряные глаза? Мэттью, что ты мне принес?
— Леона, я родился только для того, чтобы рассказать эту историю. О правде и красоте, любви и утрате.
— И сексе, — добавила агент.
— Конечно, и сексе. Прочитай, что случилось со мной в четвертой главе.
— Ты продолжаешь настаивать, что это автобиография?
Крайтон приложил руку к сердцу.
— Все правда. Клянусь.
Леона собрала листы рукописи, сунула их к конверт.
— Давай поглядим, что нам удастся с этим сделать.
— Тебе понравилось, так?
— Возможно. Я дам тебе знать, когда получу ответ Джейсона Битти.
— Ты думаешь, «Оуктри» может заинтересоваться?
— Вот это мы сегодня и выясним. Пошли со мной.
* * *
«Карлино», маленький ресторанчик в районе Западных пятидесятых улиц, пользовался популярностью у издательского люда. В зале приятно пахло чесноком, душицей, томатным соусом, вином. Яркое освещение кабинок позволяли читать и рукописи, и аннотации на суперобложках.
Мэтт Крайтон и его агент сидели напротив лысеющего молодого мужчины в не глаженных брюках цвета хаки, мятом пиджаке спортивного покроя, клетчатой рубашке и ярко-оранжевом галстуке. Забыв о стакане с содовой, стоявшим у локтя, Джейсон Битти проглатывал страницу за страницей.
Из главы 3:
«Когда Варна заговорила, голос ее, словно прохладный мех, окутал мое тело: „У тебя расслабленные мышцы и напряженные нервы. Как у пантеры. Подойди ко мне“.
Меня тянуло к ней, как лист затягивает в водоворот. Все чувства обострились донельзя. Варна перекинула через край дивана свои бесподобные ноги и встала, вытянувшись в добрые шесть футов. Полупрозрачное платье разошлось на полукружьях бедер, открыв низ живота и лобок, островок мягких, светлых, как на беличьем брюшке, волос. Розово поблескивали влажные губы».
Джейсон Битти оторвался от рукописи, посмотрел на Леону Зельцер, потом на Крайтона.
— Господи. Розово, говорите, поблескивали? По-моему, у меня уже все встает.
Леона улыбнулась, повернулась к Крайтону.
Лицо писателя оставалось серьезным.
— Извините, но вы говорите о самом интимном, самом прекрасном событии в моей жизни.
— Да, конечно. Леона, — издатель обратился к агенту, — ты действительно хочешь, чтобы эта рукопись шла по разделу документальных произведений?
Агент мотнула головой в сторону Крайтона.
— Он клянется, что все это произошло с ним.
— Произошло, — подтвердил писатель.
— Тут не замешана политика, на вас никто не давит, вы никому ничем не обязаны?
— Все это чистая правда. Я описываю то, что случилось со мной чуть больше недели тому назад.
— Если вы и дальше будете стоять на своем, рукопись я куплю, — заявил издатель.
— Спасибо, Джейсон, — заулыбалась Леона. — Я знала, что тебе понравится.
— О каком авансе мы говорим? — спросил Крайтон.
Издатель и агент переглянулись.
— Каковы результаты продаж его последней книги? — полюбопытствовал Битти.
— Пошли, Леона, — Крайтон потянулся к рукописи.
Джейсон Битти прикрыл листы рукой.
— Подождите. Думаю, мы сможем договориться.
Они договорились.
Из главы 4:
«Губы Варны, мягкие, как шепот, теплые, как любовное стихотворение, сладкие, как весеннее утро, прошлись по моей груди, пересекли живот, добрались до ежика лобковых волос. Ее язык, влажный, трепетный, электролизующий, нашел основание моего стоящего колом „молодца“, потом начал медленно подниматься, лаская, лаская, лаская… Наконец, одним движением головы, она вобрала его целиком в жаркую печь своего рта и от посасывания из моего горла вырвался стон наслаждения. И все это время серебряные глаза заглядывали в мою душу».