Чтение онлайн

Пока же с закрытыми глазами Нуич действовал вслепую. Что, впрочем, не помешало ему успешно атаковать. Интересно, каким же образом?

Римо прислушался. Ступал он совершенно бесшумно, и по звуку шагов Нуич никак не мог определить, где он находится.

И вдруг Римо осенило: он определил по голосу!

Римо медленно опустился на корточки и стал ждать.

Шло время. Римо застыл, превратился в каменное изваяние. Возможно, здесь, в Пустоте, это не поможет. Но, как правило, старые трюки Синанджу срабатывали безотказно.

Тишину внезапно нарушил насмешливый голос:

— Что, никак меня не найдешь?

Римо промолчал.

— Может, хочешь сдаться, а, белый?

Римо не отвечал. Только вертел головой из стороны в сторону, сжавшись, словно пружина. Казалось, голос противника все время доносился из разных мест. Нуич, видимо, хотел, чтобы Римо выдал себя.

— Не хочешь сражаться, так скажи, что сдаешься!

И Римо уже был готов сдаться, как вдруг совсем рядом, на расстоянии каких-нибудь трех локтей, открылись и сверкнули два продолговатых холодных глаза.

Увидев противника, они тотчас закрылись. Но и этого было достаточно. Римо метнулся вперед. Один кулак он нацелил в голову, другой — в живот противника. Похоже, что все это время Нуич сидел в «позе утки» и с закрытыми глазами.

Это был старый, давно известный всем Синанджу прием, применявшийся во время ночных сражений. И Нуич теперь должен был или остаться на месте, или же быстро отступить назад — в сторону. И занять оборонительную стойку в ожидании того, что Римо клюнет на подобную уловку.

Узнать об этом можно было, лишь нанеся удар противнику. Иного способа просто не существовало.

— Уф-ф!..

Нуича отбросило назад. Римо кинулся на звук и неожиданно увидел на сплошном черном фоне два растерянных, широко раскрытых от ужаса и боли глаза. И тогда каблуком левого ботинка он сильно саданул туда, где, по его предположению, находилась голова противника.

Ореховые глаза Нуича еще больше расширились.

— Получил? — осведомился Римо и поставил ногу на грудь поверженного врага.

— Хр-р-р...

— Я тебя спрашиваю, падаль! Дерьмо собачье! — рявкнул Римо.

— Я... твой... — болезненно простонал Нуич.

— На черта ты мне сдался? — проворчал Римо и вдавил каблук в грудную клетку предателя. Затрещали ребра, ореховые глаза буквально вылезли из орбит.

И к изумлению Римо, Нуич вдруг исчез, провалился в темноту. Последними в черную бездну канули два круглых глаза, полные боли и злобы и сверкающие, словно два драгоценных камня.

Римо остался один в этой темной бесконечности и пустоте. И очень-очень долго ничего не происходило.

Затем вдруг бескрайнее пространство тьмы прорезал жалобный и визгливый вой пролетающего мимо товарняка.

Римо резко сел в постели. Казалось, поезд с грохотом катил прямо по голове. Уши заложило от пронзительного визга тормозов. Римо мигом натянул одежду и бросился к двери.

Из всех дверей и окон мотеля высовывались встревоженные лица. Металлический скрежет и лязг сливались с хором испуганных голосов.

— Катастрофа! — выкрикнул вдруг кто-то.

Римо завернул за угол. Тут начинались железнодорожные пути. Вой тем временем все нарастал. Мимо, сильно накренившись и жутко искря, промчался последний вагон. Искры сыпались на прогнувшиеся и искривленные под тяжестью состава рельсы, проржавевшие костыли отзывались жалобным поскрипыванием.

Вот визг тормозивших колес превратился в долгий оглушительный вой, и рельсы не выдержали — лопнули и разлетелись в разные стороны, вывернув из земли шпалы и разбросав костыли.

Римо пригнулся: один из костылей, просвистев, как шрапнель, так и метил ему в голову. Но угодил он в кирпичную стену и задымился рядом, точно метеорит.

Римо бросился вдоль искореженных путей к хвосту поезда. Как там пассажиры? Однако, приглядевшись, мастер увидел, что состав состоит из вагонов для перевозки скота.

Секунду стояла зловещая тишина, затем из вагонов донеслось жалобное ржание. А через щели в бортах Римо увидел испуганные черные глаза. В воздухе запахло навозом.

Вскочив на подножку, Римо отодвинул засов и толкнул широкую дверь вагона. Лошади топтались на месте, напирали друг на друга, лягались, но, ощутив, что путь открыт, лавиной устремились к выходу.

Римо едва увернулся от массы разгоряченных тел.

В следующем вагоне тоже были животные. Вагон сошел с рельсов и лежал на боку. Третий от конца врезался в высокую толстую ель и стоял, накренившись и цепляясь за нее, точно пьяница за фонарный столб. Из щелей сочилась кровь.

Римо подошел поближе.

Больше всего пострадали те вагоны, которые находились в середине состава. Они буквально разлетелись в щепки.

Хорошо хоть нет людей, с облегчением отметил Римо. Он шагал вдоль состава, и отовсюду на него жалобно смотрели глаза испуганных, израненных и совершенно беспомощных животных.

Дойдя до головного вагона, Римо увидел, что электровоз, сойдя с рельсов, угодил в лесополосу, состоявшую по большей части из красного дуба. Свет прожектора пронзал тьму широким лучом голубоватого света.

— Эй! — крикнул Римо. — Есть здесь кто-нибудь?

Ответа не последовало. Белый мастер Синанджу тотчас по маленькой металлической лестнице вскарабкался в кабину электровоза.

Машиниста он нашел у приборной доски. Шея его напоминала красный кровоточащий обрубок. Головы не было. Римо обвел кабину взглядом. Голова отсутствовала... Лобовое стекло пострадало от удара — по нему расползалась паутина мелких трещин, — но ни одного осколка, который бы срезал машинисту голову, на полу не было.