Чтение онлайн

Я поспешно иду через двор автозаправочной станции в магазин. Заходя сюда, я, как правило, беру экземпляр газеты «Санди мирро», но сегодня у меня нет времени даже на то, чтобы хотя бы быстро просмотреть эту газету. Я кладу в свою корзинку сетку картошки и поворачиваюсь туда, где лежит морковь. Обычно я не покупаю уже помытую морковь, но сегодня сделаю исключение. Мне важно сэкономить хоть немного времени. Я протягиваю деньги девушке, сидящей за кассой. Наверное, работать в компании «Маркс и Спенсер» для нее очень даже неплохо. И зарплата у нее, наверное, повыше моей. Но я не думаю, что смогла бы работать на автозаправочной станции. Я все время переживала бы, что могу стать жертвой нападения вооруженных грабителей. В супермаркете, насколько я знаю, такое вряд ли произойдет.

Из магазина я иду прямиком домой и достаю из шкафа под лестницей пылесос. Это горизонтальный пылесос производства компании «Миле». Я не понимаю тех, кто предпочитает вертикальные пылесосы, особенно с прозрачным корпусом. Мне не нравится думать о пыли, которая находилась на ковре, и уж тем более мне не хочется ее видеть. Вообще-то я пылесосила не далее как вчера, но, думаю, мне следует быстренько пропылесосить еще разок. Дело не в том, что я полагаю, будто гостья может меня за что-то осудить: девушки в возрасте двадцати с лишним лет в нынешние времена вряд ли всерьез задумываются о чистоте в доме, — но я хочу, чтобы она знала: Ли вырос в доме, в котором все делается надлежащим образом. И уж чего мне сейчас больше всего не хочется — так это подвести своего сына. Я, возможно, не всегда была такой матерью, которой он может гордиться, но я уж точно не собираюсь быть такой, из-за которой ему придется краснеть.

Когда я ставлю говядину в духовку, у меня остается еще уйма времени. Я покрошила на говядину немножко розмарина. Я делала это уже пару раз, и Ли сказал, что ему понравилось. Пока готовится жаркое, я занимаюсь уборкой на кухне. При этом я слушаю компакт-диск с песнями Робби Уильямса. Ли, когда ведет себя нахально, чем-то напоминает мне этого певца. Нет, петь Ли, безусловно, не умеет. Но с его внешностью он вполне мог бы входить в состав какой-нибудь современной молодежной группы. По правде говоря, некоторые из участников таких групп явно попали в них исключительно благодаря своей внешности. По крайней мере, кое-кто из тех, кого я слышала на шоу «Икс-Фактор».

Я смотрю на часы и добавляю в говядину картофель. Я очень рада, что Ли никогда не встречался с какой-нибудь вегетарианкой, считающей, что мясо и овощи надо готовить отдельно. Лично для меня такой подход абсолютно неприемлем.

Пока готовится жаркое, я взбиваю тесто для йоркширских пудингов [21] . Это будут настоящие большие йоркширские пудинги, подаваемые с подливкой в качестве первого блюда. Люди, живущие на юге нашей страны, не знают, как много они теряют из-за того, что не умеют готовить такие пудинги, как в Йоркшире.

Окинув напоследок кухню придирчивым взглядом, я поднимаюсь на второй этаж, чтобы привести в порядок уже саму себя. Все замечательно, все под контролем. Именно так, как и должно быть.

Без десяти час я начинаю смотреть на улицу через окно спальни. Ли бы очень не понравилось, если бы он узнал о моем наблюдении, но я не думаю, что он сможет меня в окне заметить. Я вовсе не собираюсь за ними шпионить — просто хочу увидеть их вместе до того, как они переступят мой порог, то есть тогда, когда они и не догадываются, что за ними кто-то наблюдает.

Я бросаю взгляд на край стены рядом с окном. Там сейчас краска вместо обоев. Я все еще вижу их, мысленно конечно. Все еще слышу звуки, которые раздавались, когда я соскребала этот кусочек обоев. И в глубине души мне все еще стыдно.

Я прячусь за шторой, когда автомобиль Ли останавливается на противоположной стороне проезжей части. Выйдя из машины, Ли обходит ее и открывает дверь со стороны переднего пассажирского сиденья. Он ведь джентльмен, наш Ли — насчет этого никогда не было никаких сомнений. Сначала я вижу ее ноги — точнее, высокие ботинки, которые появляются из автомобиля. Ботинки на толстой грубой подошве с большими громоздкими каблуками, которые в нынешние времена носят многие девушки. Она одета в платье-тунику горчичного цвета и черную куртку с подкладкой. У нее длинные, слегка растрепанные волосы. Она улыбается Ли. Он берет ее за руку и захлопывает дверцу автомобиля.

Я быстро спускаюсь на первый этаж. Проходя мимо зеркала, я бросаю на себя взгляд. Я чуть-чуть подправила «маску», которую «надела» на свое лицо сегодня утром — просто чтобы слегка освежить ее, но чтобы при этом не было заметно, как я старалась. К тому моменту, когда Ли вставляет ключ в замочную скважину, я уже нахожусь на кухне. Услышав, как он громко говорит «Привет!», я выхожу в коридор.

— Привет, милый, — говорю я, целуя его.

— Мама, это Джесс. Джесс, это Анджела.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она, похоже, очень сильно нервничает. Я все еще хорошо помню знакомство с родителями Саймона. Оно проходило в очень официальной обстановке, и у меня, когда мы сидели за обеденным столом и ели, упала с вилки на пол горошина. Я тогда не знала, как мне следует поступить: то ли наклониться и поднять ее, то ли сделать вид, что ничего у меня не падало.

— Мне очень приятно с тобой познакомиться, — говорю я, легонько целуя ее в щеку. — Заходи и чувствуй себя как дома. У нас тут не нужно придерживаться никаких формальностей.

Она улыбается мне, и ее плечи, похоже, слегка опускаются. Ли берет у нее ее куртку. Он прав: ее лицо — удивительное. У нее слегка средиземноморская внешность, большущие глаза и высокие скулы. Она — завидная девушка. Но и Ли, конечно же, тоже завидный парень. У них, несомненно, родится потрясающе красивый ребенок.

Они идут вслед за мной на кухню.

— Я сейчас подам на стол йоркширские пудинги, — говорю я.

— Да, тебе обязательно нужно их попробовать, Джесс, — говорит Ли. — Они самые вкусные во всей нашей стране.

— Не говори так, — улыбаюсь я ему. — Я уверена, что мама Джесс прекрасно умеет готовить йоркширский пудинг.

Они переглядываются. У меня появляется ощущение, что я сказала что-то не так.

— Извини, мне следовало бы предупредить тебя об этом, — говорит Ли. — Мама Джесс умерла семь лет назад.

— Ой, мне очень жаль, дорогая. Я ляпнула нечто неуместное…

— Ничего-ничего, — говорит Джесс. — Вы просто этого не знали. Она была замечательной мамой, но у нее не получалось готовить йоркширские пудинги, поэтому она перестала это делать и попросту покупала их в магазине.

Она улыбается, говоря это, но ее голос немного дрожит. Она мне нравится. Очень нравится.

— Она, должно быть, очень сильно гордилась тем, что у нее такая красивая дочь, как ты, — говорю я. — Это платье сидит на тебе очень хорошо. Да и цвет тоже приятный.