Шрифт:
Яшкин кот
Было 21:30 и согласно давно устоявшемуся распорядку Яшка Фишкауфер съел маленькую порцию хлопьев, принял душ, почистил зубки, надел пижамку, пожелал маме спокойной ночи, завел будильник и забрался в кроватку. Было 21:55. Пять минут на настроиться на грядущий сон. Мама явно сменила белье – оно хрустело и пахло цветами. Пижамка тоже была будто накрахмаленная. Всё вокруг дышало чистотой. Яша проверил социальные сети, уточнил, не будет ли каких изменений в расписании пар, положил телефон на прикроватную тумбочку, блаженно закрыл глаза – и в ту же секунду задребезжало. 22:01.
Сообщение было исчерпывающим. Два эмодзи: рука-ОК, рука с указательным пальцем, знак вопроса.
Яша потер переносицу.
«Че молчишь?» – пришла догонка. И тут же: «В 11 у меня, жду, лапа».
Деваться некуда. Яша встал из-под теплого, мягкого и в то же время хрустящего, как свежеиспеченный багет, одеяла. Из угла напротив тоскливо смотрел на него ортопедический матрац на брошенной лёвиной кровати. Яша, как внук заслуженного врача РФ, четко знал, что самое главное в этой жизни – это полноценное разнообразное питание и здоровый сон. И все же вот уже в который раз он пренебрегал семейной заповедью Фишкауферов «Нет ничего важнее сна». Была – она.
– И куда же это ты, прости меня, идешь? – в дверях родительской спальни стояла мама. Радостной она не выглядела.
– Мам, мне надо другу помочь. Он посреди дороги стоит – не знает, в чем дело. У него и с аккумулятором проблемы вечно, и карбюратор барахлит. В общем, надо помочь.
– И едешь чинить карбюратор друга в пол-одиннадцатого ночи ты в рубашке и брюках с выпускного?
Яша осмотрел себя, будто сам не понимал, как на нем оказалась вся эта одежда.
– Да, они удобные такие.
– И едешь ты на лёвиной машине.
– Ну а на чем же еще?
Мать вздохнула с таким звуком, будто собиралась харкнуть Яше в лицо. Но лишь дала ему пощечину взглядом черных глаз, молча повернулась и ушла.
– Мам, да в конце концов! Я на третьем курсе! – просипел Яша в захлопнувшуюся у него перед носом дверь.
Впрочем, его ждала Галя. Думать было некогда. Вернее, всю мозговую активность перетянул на себя наглый гипоталамус.
Необремененная интеллектом, Галина была известна в городе глубокими знаниями во вполне конкретной сфере, и практическая ценность ее деятельности не могла быть переоценена. В своей ветви науки Галина проявляла себя преданным делу исследователем.
– Ты сегодня рано что-то, – сказал Яша, войдя в прихожую и глядя, как она быстро начала стягивать с него штаны. – А то что вчера, что позавчера… Я раньше двух и не ждал звонка. Может, после двух оно и лучше бы было – я же всю неделю идеально уходил, никто меня не видел, не засекал. А сегодня прямо на мать вышел.
– Мхм, – она кивнула и впилась ему в шею. – Завтра это, придется рано в уник как бы. Пересда. А, не, две пересды.
Она схватила его за края расстегнутой рубашки и швырнула на диван.
– Че как разоделся-то? – она выплюнула жвачку на пол. – Ладно, пох.
И понеслась. Сил у гостя хватило на полтора часа.
– Это че еще за херня? – Яша возвел глаза к небу. Видимо, сегодня такова была его планида – разочаровывать женщин.
– Галь, я устал. Я не высыпаюсь.
Галина развела руками.
– Хз. Точно устал?
– Да.
– М… – задумчиво произнесла она, не привыкшая посвящать делу всей жизни меньше трех часов в ночь.
– Хочешь я тебе к пересдаче готовиться помогу?
– Чего? – прыснула Галина.
– Ну или давай просто поговорим, – Галина искренне расхохоталась.
– Да ты жжешь сегодня не по-детски.
– Нет, серьезно. У нас, конечно, свободные отношения. Но все же. Говорить мы тоже можем.
Дама яшиного сердца сняла портупею, стянула чулки. В наряде Евы исчезла в гардеробной. Вернулась в огромной футболке с дырой на рукаве.
– Яш, я чет так затрахалась, – Яша был не удивлен. – Вот у тебя никогда не возникает ощущения, что тебя используют?
Яша, выдергиваемый из теплой постели посреди ночи на протяжении двух недель чужой хочкой, не нашелся что ответить.
– Вот-вот. И мне казалось, что использование невозможно. Типа … как, да? Мы же люди все.
Несмотря на безупречную логику Галининых рассуждений, Яша не знал, что вставить. Хе-хе.
Галина пошла на кухню. Судя по запаху, она готовила чеснок, жаренный с луком.
– Галь, – крикнул Яша. – А ты не хотела бы с моими родителями познакомиться?
– Я знакома с ними.
– В смысле?!
– Мама твоя, кажется, в детской комнате полиции работала? У меня все приводы к ней были. А батя твой… А батю твоего я не знаю.
Яша не заметил, как съел то, что должно было быть кусочком хлеба с яичницей посередине, а стало подошвой. Не заметил, как эта вечная жрица – шикарное белье, красные губы, волосы по пояс – стала земной девахой в грязной футболке xxl с невнятным пучком и недобритыми ногами заброшенными на липкий стол. Не заметил, как начал рассказывать ей про маму и ее вечную разочарованность в нем, про замечательного Лёву, про свою феноменальную родословную. Галина сидела – взгляд теленка, желваки ходят туда-сюда, жует свой луковый чеснок на якобы гренке. Было непонятно, слушает она его или нет, слышит ли, понимает ли. А Яша все говорил.
– Ты комплексуешь что ли? – наконец, подала голос луковая королева.
– А?
– Ну ты комплексуешь?
– Нет…
– Да конечно, ага. Три часа ноешь, какие у тебя в семье все гениальные, а типа как хрен во щах по жизни болтаешься. Че там ваши пра-пра родственники добились – ну это их проблемы. Да и вообще, знаешь, прошлое хорошо тем, что его хер проверишь. Говори, что бог на душу положит. Да и с настоящим та же тема, в общем-то. Ну а твой Лёва молодец типа. Только и че? Ну учится в столице бесплатно, и машину себе купил на президентский грант еще в школе, и зовут его уже работать, и на деда вашего он похож. И? Ну мамка ваша его вроде как больше любит. Дальше-то что? Чем ты хуже?