Попытка
Шрифт:
Он вышел и через несколько минут вкатил в зал аппарат. Майк встал. Публика была явно разочарована. Сэмуэлс остановился прямо против судей и чуть-чуть отодвинулся, заметив, что телеоператоры наводят на него свои камеры.
– Мистер Лавьяда и мистер Лефко покажут вам... Полагаю, обвинение не будет возражать?
Он явно провоцировал прокурора, и тот было встал, нерешительно раскрыл рот, но передумал и снова сел.
– С разрешения суда, - продолжал Сэмуэлс, - нам необходимо пустое пространство. Если судебный пристав будет так добр... Благодарю вас.
Длинные столы были отодвинуты. Сэмуэлс продолжал стоять на прежнем месте. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него, а он постоял так еще несколько секунд, а потом отошел к своему столу и сел, произнеся официальным тоном:
– Мистер Лефко!
Теперь все взгляды сосредоточились на нас с Майком, который молча встал возле своего аппарата. Я откашлялся и сказал:
– Судья Бронсон...
Он внимательно посмотрел на меня, а потом взглянул на Майка.
– Я вас слушаю, мистер Лефко.
– Ваша беспристрастность известна всем...
Он недовольно нахмурился.
– Не согласитесь ли вы послужить объектом для этого эксперимента, чтобы всякие подозрения о возможности обмана были заранее устранены?
Он подумал, а потом медленно наклонил голову. Прокурор попробовал запротестовать, но его протест был отклонен.
– Не назовете ли вы какое-нибудь место, где вы были в определенный день? Так, чтобы вы сами помнили все точно и в то же время могли бы с уверенностью утверждать, что там не было ни посторонних свидетелей, ни скрытых камер.
Он задумался. Шли секунды. Минуты. Напряжение достигло предела. В горле у меня пересохло. Наконец, он сказал негромко:
– Тысяча девятьсот восемнадцатый год. Одиннадцатое ноября.
Майк сделал знак, и я спросил:
– Какой-нибудь точный час?
Судья Бронсон посмотрел на Майка.
– Ровно одиннадцать часов. Час, когда было объявлено перемирие... После небольшой паузы он добавил: - Ниагарский водопад.
Я услышал в полной тишине пощелкивание рукояток настройки, и Майк снова сделал мне знак.
– Необходимо погасить свет. Смотреть следует на левую стену. Во всяком случае, в ту сторону. Мне кажется, если бы судья Кассел немного подвинулся... Мы уже готовы.
Бронсон посмотрел на меня, а потом на левую стену.
– Я готов.
Люстры погасли. Телеоператоры раздраженно заворчали. Я тронул Майка за плечо.
– Ну-ка, покажи им, Майк!
Мы все в глубине души любим театральные эффекты, и Майк не составляет исключения. Внезапно ниоткуда возникли гигантские неподвижные каскады. Ниагара. Я кажется упоминал, что так и не научился преодолевать страх высоты. И мало кто от него свободен. Я услышал судорожные вздохи ужаса, когда прямо под нами разверзлась сверкающая бездна. Вниз, вниз, вниз, пока мы не оказались у самого края безмолвного водопада, жуткого в своем застывшем величии. Я знал, что Майк остановил время точно на одиннадцати часах. Он панорамировал на американский берег. Там стояло несколько туристов. Их замершие в самых неожиданных позах фигуры производили почти комическое впечатление. На земле белел снег, в воздухе висели снежные хлопья. Время остановилось.
Бронсон почти крикнул:
– Достаточно!
Молодая пара - она и он. Длинные юбки, широкая армейская шинель, они стояли лицом к лицу, обнявшись. В темноте зашуршал рукав Майка, и они задвигались. Она плакала, а солдат улыбался. Она отвернулась, но он притянул ее к себе. Тут к ним подбежала другая пара, и все они весело схватились за руки.
– Довольно!
– хрипло сказал Бронсон.
В зале вспыхнул свет, и несколько минут спустя заседание суда было отложено. С тех пор прошло больше месяца.
Аппарат Майка у нас забрали, и нас охраняют солдаты. Пожалуй, это даже неплохо. Насколько нам известно, было сделано уже несколько попыток линчевать нас, и толпу удалось остановить только на соседней улице. На прошлой неделе мы смотрели, как внизу на улице беснуется седовласый фанатик. Его вопли были неудобопонятными, но кое-какие слова нам все-таки удалось разобрать: "Дьявол!.. Антихристы!.. Надругательство над Библией!.. Надругательство... Надругательство... Надругательство..."
Наверное, в городе нашлись бы люди, которые с удовольствием поджарили бы нас на костре, как исчадий ада. Хотел бы я знать, что думают предпринять руководители разных церквей теперь, когда истину можно узреть своими глазами. Найдутся ли специалисты, умеющие читать по губам арамейский язык, или коптский, или латынь? И чудо ли чудо, сотворенное с помощью механических средств?
Дело принимает скверный оборот. Нас куда-то увезли. Куда именно, я не знаю, но только климат здесь жаркий, и, судя по полному отсутствию гражданских лиц, мы находимся в расположении какой-то воинской части. Мы понимаем, что нам угрожает. И эти записки, Джо, которые я начал, чтобы убить время, теперь оказались необходимым предисловием к той просьбе, с которой я намерен к тебе обратиться. Дочитай до конца, а потом быстрее за дело! Сейчас у нас нет возможности переслать тебе рукопись, а потому я пока продолжаю - чтобы скоротать время. Для этой же цели приведу несколько выдержек из газет.
"Таблоид": "...подобное оружие нельзя оставлять в бесчестных руках. Последний кинофильм этих двух негодяев показывает, как можно исказить и извратить изолированные и неправильно понятые события. Ни собственность, ни деловые договоры, ни личная жизнь не могут быть ограждены. Внешнюю политику нельзя будет..."
"Таймс": "...колонии на нашей стороне... ликвидация империи... бремя белых..."
"Матэн": "...законное место... возродить гордую Францию..."
"Ничи-Ничи": "...неопровержимо доказывает божественное происхождение..."
"Детройт джорнэл": "...под самым нашим носом... зловещей крепости на Ист-Уоррен... под строгим федеральным наблюдением... усовершенствованное нашими опытными инженерами могучее средство в руках учреждений, наблюдающих за исполнением закона... излишние обвинения в адрес политических и деловых кругов... завтра - разоблачение..."
"Оссерваторе романо": "...Совет кардиналов... с минуты на минуту должно последовать заявление..."
Джексоновский "Стар Клерион": "...в надежных руках докажет всю ошибочность расового равенства..."