Полюблю до гроба
Шрифт:
От слез ей стало легче.
– Наталья Викторовна, вам что-нибудь принести? – Нина возникла в дверях.
– Да, пожалуй… – сказала Наталья тихим сдавленным голосом, – принесите чаю, покрепче и с сахаром. Наверное, я простудилась, что-то знобит…
Снова она одернула себя – вовсе незачем объяснять горничной, отчего ей хочется чаю, просто сказать – и все…
Она напилась горячего чая, накрылась пледом и стала ждать мужа, лежа на диване в гостиной, выключив звук у телевизора и стараясь не думать о страшных сегодняшних происшествиях. Стараясь вообще ни о чем не думать.
Легко сказать – не думать! Мысли так и лезли в ее голову, одна другой страшнее.
Наконец, когда она решила, что ее мучения никогда не кончатся, из прихожей донесся звонок, скрип двери и смех Нины, муж всегда шутил с ней при встрече.
Наталья вскочила, бросилась к двери. В последний момент она едва удержалась, чтобы не выскочить в прихожую. Вот Нина унеслась греть ужин, вот портфель шлепнулся на пол, вот звякнули ключи от машины, положенные на стеклянный столик…
Муж стоял на пороге гостиной – такой близкий, такой родной, такой нужный!
– Антон! – Она подбежала к нему и потянулась обнять.
– Ну-ну, малышка, – проговорил он рассеянно, касаясь ее шеи колючей щекой, – что за нежности перед ужином, голодного мужчину поцелуями не кормят…
Наталья знала, что он так шутит, но невольно отстранилась. А он, кажется, и не заметил.
Он был какой-то напряженный, молчаливый, но Наталья все же не выдержала и начала:
– Солнышко, я хотела тебе рассказать… у меня сегодня был ужасный день!
– У тебя? – Антон поднял на нее глаза, и Наталья невольно отшатнулась – настолько этот взгляд был незнакомым, холодным и неприязненным. – Это у тебя был ужасный день?
Она хотела рассказать ему про грузовик и про стекло, про то, что сегодня ей два раза едва удалось избежать смерти, и еще про странного белесого мужчину из черной машины, но муж смотрел как чужой, незнакомый человек, и язык у Натальи прилип к гортани.
Он почувствовал что-то в ее молчании, отвел глаза, а когда посмотрел на нее снова, это был прежний Антон, ее муж, с которым они прожили без малого три года.
– Прости, малышка, – он был искренне огорчен, – у меня сейчас трудный период, я не могу уделять тебе много времени. Так что там у тебя случилось, говори!
– Я… я сегодня решила уволить домработницу! – выпалила Наталья. – Представляешь, прихожу пораньше и что я вижу?
Она подробно перечислила ему все Нинкины проступки, он только посмеивался.
– Ты сама виновата, нужно быть строже, – сказал свое обычное и пошел ужинать. – И не переживай так из-за пустяков, – задержался муж на пороге, – это все пустые волнения, лучше выпей таблеточку перед сном, это тебя успокоит…
Ночью, лежа без сна, потому что перед глазами летело стекло и со звоном падало на асфальт, Наталья задавала себе вопрос: отчего она не рассказала мужу обо всем? И не находила ответа.
Дядя Вася был сегодня какой-то странный.
Впрочем, в последние два дня он вообще очень изменился – стал гораздо тщательнее бриться, следил за своей одеждой, несколько раз я заставала его перед зеркалом.
В принципе мне это нравилось, я люблю, когда мужчина выглядит аккуратно, но очень хотелось бы понять причину таких благотворных перемен.
А сегодня мой начальник то и дело застывал с задумчивым выражением лица, а потом кидался к столу и что-то торопливо записывал. А потом эти записи убирал в ящик стола и запирал на ключ – как будто боялся, что мы с Бонни подсмотрим, что он там пишет. Да больно надо!
Бонни тоже с грустным недоумением смотрел на дядю Васю: тот совершенно не обращал на него внимания и даже перестал клеить свои любимые модели.
– Как ты думаешь, – спросила я, когда мы с Бонни остались наедине, – может, наш дядя Вася влюбился и тайно пишет стихи?
Бонни посмотрел на меня выразительно и только что лапой у виска не покрутил: дядя Вася и стихи – понятия несовместимые.
– Шучу, шучу! – успокоила я пса. – Хотя что я, по-твоему, должна думать? Хоть бы ты его спросил, может, он поделится с тобой своими проблемами, как мужчина с мужчиной.
Дядя Вася опять что-то записывал, когда в нашу дверь позвонили.
– Кто бы это мог быть? – проговорил он недовольно, оторвавшись от своих записей.
Я пожала плечами и пошла открывать, предварительно затолкав Бонни в пустую комнату – некоторые клиенты очень нервничают при виде такой огромной собаки. Бонни же очень любопытный, он всегда хочет познакомиться с посетителем и поиграть с ним в шумные игры. Особенно тяготеет к женщинам. А к тем, кто помоложе, пристает с нежностями – кладет голову на колени, игриво подталкивает боком и наступает на ноги.
Я провозилась долго, запихивая эту тушу за дверь, так что звонок раздавался снова и снова.
– Да иду я, иду! – сказала я и распахнула дверь.
На пороге стояла наша прошлая клиентка, Наталья Балабанова. Та самая особа, из-за которой я едва не утонула в ледяной воде.
– Здрасте! – проговорила я холодно, окинув ее не самым гостеприимным взглядом. – Что на сей раз потеряли – сережку из ушка? Ожерелье жемчужное? Браслет платиновый?
– Можно я войду? – проговорила Наталья, нервно оглянувшись через плечо.
Надо сказать, вид у нее был не блестящий – под глазами тени, взгляд затравленный.
Я отступила, пропустив ее в прихожую, и закрыла за ней дверь.
Действительно, не стоять же на лестничной площадке.
– Кто там? – раздался из комнаты голос дяди Васи.
– Не беспокойтесь! – крикнула я ему. – Это соседка за солью, сейчас она уйдет!
После этого я повернулась к Наталье и прошипела:
– Надеюсь, вы не хотите нам еще что-то поручить? После того как вы меня подставили, я бы на вашем месте обходила этот дом стороной…