Шрифт:
Annotation
4-я часть романа "Серпухов"
Малхасянц Виталий Игоревич
Малхасянц Виталий Игоревич
Полюбить дракона
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Стольный град Кив, традиционные Потешные Игры. Иванка, выпускница имперской художественной школы, рисовала импер чиновника, выступающего на сцене, прозванной "кубом". Девушку заметил местный плебей, он же патрульный мадана, и повел в палатку сотника. Вечерело, мороз крепчал, от костров на главной площади столицы поднимался едкий плотный дым. Используя его, Иванка попыталась сбежать, но плебей не позволил вырваться, и отвесил ей хорошего тумака. В глазах у девушки потемнело, однако она не доставила удовольствия обидчику своим хныканьем. Стиснула зубы и молчала, пока он не привел ее к седому дядьке с ухоженными усами.
Шпионка Черно-оранжевых рыцарей, я поймал!
– радостно доложил патрульный, предъявляя альбом и карандаши Иванки.
Что скажешь в оправдание?- спросил сотник.
Сами вы шпионы, раз так говорите про меня! Все в Киве знают, кто мы такие, патриции из Лова!- возмутилась Иванка
Дядька задумался и принялся рассматривать рисунки Иванки, брезгливо отстраняя рукой плебея, в запале обвинений брызгающего на бумагу слюной.
Тогда ответь, зачем Сине-желтых парубков рисуешь? Хочешь подловить на нарушениях и полицаям за вознаграждение сдать?- недобро щурясь, задал вопрос сотник.
Нет! Нет!- некрасивое лицо девушки от возмущения покрылось красными пятнами,- как вы такое могли подумать? Я работаю по поручению библиотекарей Лова, сохраняю лица патриотов для гравюр в летописи, отдайте!
– Она попыталась вернуть альбом, но дядька толкнул ее вглубь кожаной палатки, к грубо сколоченной деревянной скамье.
Посиди, пока разберемся!- сказал сотник, с тревогой вслушиваясь в нарастающий снаружи шум. Патрульный глянул в открытое окно, охнул, схватил дубину с острыми гвоздями на конце, и выскочил вон. Дядька поспешил за ним, на ходу сорвав треух с подпирающего потолок бруса.
Иванка уселась на грубо струганную доску и в сердцах пнула темный угол. К ее удивлению, раздался стон. Девушка вскочила и отпрыгнула, но затем любопытство взяло свое. Она сняла горящую свечу с перекладины, и в ее свете заметила лежащего на полу человека. В его слезящемся глазе было столько мольбы, что Иванка не выдержала и осторожно приблизилась.
Помоги, прошу!- прошептал неизвестный в сильно покореженных доспехах Черно- оранжевых рыцарей. Иванка отстегнула треснувшее забрало, сняла испачканный в навозе шлем, и увидела лицо молодого паренька, обезображенное тяжкой раной.
Кто это тебя так?- задала она вопрос на языке выходцев из восточных провинций, и из сострадания подложила под голову рыцаря колотое поленце.
Не успел увидеть. Карпатский удар!- ответил он, с трудом шевеля окровавленными губами, и попросил - дай попить!
– Я поищу!- на остывающей железной печке Иванка нашла кружку с теплой еще водой. Паренек выпил всю, его скрипучий голос изменился, и поразил девушку приятным тембром, когда он сказал:
Помоги мне! Они вернутся, добьют!
На наших играх не убивают!- резко ответила Иванка, вернула свечу на место, и
выглянула из палатки, желая выяснить, что происходит вокруг. Главная площадь республики была наполнена людьми гораздо больше, чем обычно. Наверное, из-за того, подумала девушка, что в кубе выступают известные артисты. Вдохновленный ими народ с умилением раскачивался в такт мелодии, держа над головами свечки в стеклянных колбах. Огоньки, зажигаемые от руки к руке, светящимися волнами расходились от сцены. Мадан выглядел так, будто на него спустились звездочки с неба и легли на раскрытые ладони людей. Слова о любви и дружбе мягко слетали с губ и объединяли сердца. Иванка, сама того не замечая, расплылась в улыбке и собралась подпевать.
В такой прекрасной ночи, на специально отведенной для забавы улице Широкой, образуемой самыми красивыми зданиями столицы, точно в назначенное время, стали сходиться для схватки бойцы. Черно - оранжевые рыцари двигались когортами и строго подчинялись правилам имперских игр. С молчаливого согласия властей, данного с целью разнообразить происходящее, Сине-желтые парубки намеревались применить хаотичный фронтальный натиск. Казалось, все естественно, так и должно быть: эта бесконечная, охваченная взаимной симпатией площадь, нежная песня и поющие ее в приподнятом настроении горожане, а неподалеку от них полные задора и удали молодые парни, желающие в ненастоящем сражении завоевать славу своим именам.
Вдруг пение оборвалось. Импер чиновники, к неудовольствию присутствующих, прогнали со сцены певцов, а затем произошло событие, которого Иванка не желала и боялась, как и ее видавший виды дядя, уважаемый в Лове патриций. Сюда, на мадан, в самое значимое место государства, из других земель пожаловали представители Колдовского Ордена. Родившиеся людьми, они при использовании ужасных обрядов древней магии превратились в драконов.
Их возглавлял отвратительнейший дракон - Зеленый. Настолько могущественный, что во всей вселенной никто не мог ему противиться, и он единственный среди магов умел летать. То, что нехорошие существа появились здесь, в столице, без слов сообщало о том, что имперская знать вступила в заговор с иностранными чародеями против правящего императора Вича.
"Неужели никто не чувствует, как со сцены завоняло тлением?"- подумала Иванка, приподнимаясь на цыпочки из желания разглядеть в лицах людей реакцию. Она заметила, что кроме нее, многие в недоумении. В установившейся тишине слышались как нетвердые приветствия, так и восклицания "долой!" Кое-кто, не определившись, свистел.
Драконы рассчитывали на другой прием. Посовещавшись на своем языке, состоящем из стрекота и щелчков, они решили колдовать. Зеленый взял у своего любимца, богатенького Черно-красно-желтого дракончика, мешок с крендельками, и с заклинаниями бросил сладости в толпу. Их съели, но особого энтузиазма выпечка не вызвала. Тогда, явно красуясь, Зеленый раскрыл свои крылья. О его полете ходили легенды, кто видел, рассказывал по-разному, но всегда восторженно. Иванка против воли замерла от любопытства. Дракон не обманул ожидания: изящно поднялся со сцены, и, шумно взмахивая крыльями, полетел над площадью.
Иванка с изумлением увидела, что с Зеленого осыпаются чешуйки. Они очень ценились среди поклонников иноземного, драконьего и магического. Конечно, в обращении не равнялись с золотом, но ростовщики почитали их выше любых монет. Только Иванке дядя говорил, что фокусы драконов - к несчастью. И как девушка сама убедилась, родственник прав: едва падающая чешуя достигла уровня свечей, милые огоньки на ладонях, которые ей так нравились, погасли. Смеясь, народ принялся ловить драконий продукт, но по мере того, как его становилось больше, вспыхнули отчаянные потасовки.