Чтение онлайн

– Обижаешь, командир, – пролязгал Лид, – нам назад ходу нет, с тобой до конца.

Лучники молча кивнули, святой отец одобрительно крякнул и снова взялся за чётки, лишь мэтр Раби имел отличное от отряда мнение:

– Постойте, какие такие обязательства? А какова сумма денежного вознаграждения за наши мечи и таланты? Какой процент хабара мы получим, помогая отвоёвывать этот город, рискуя своими жизнями? Давайте я-таки вам напомню размер тех скелетов, с которым мы справились только при помощи метателей и антимагии. Полковник, не разочаровывайте меня, скажите, сколько телег с золотом нам обещали?

Отряд с интересом прислушивался к стенаниям толстячка в неизменной кожаной жилетке.

– Это вы, мэтр, как казначей нашего боевого отряда будете лично обсуждать с интендантом армии Бастиона, – мгновенно нашелся Андрей Николаевич.

– Кхм, – смутился повелитель пространства, – то есть я назначаюсь, как вы тогда говорили, старшиной?

Глаза мэтра Раби засветились, и широкая улыбка медом разлилась по его морщинистому лицу. Олег с Константином переглянулись. Во всех анекдотах, коих множество было рассказано в походе, старшина фигурировал исключительно как очень рачительный хранитель имущества отряда. Даже, можно сказать, слишком рачительный.

– Не видать нам больше мягких раскладных стульчиков, – прошептал Олег.

Константин со вздохом кивнул, молча соглашаясь.

Остальные мужики страдальчески переглянулись. Кому охота с боем выбивать свои же собственные стрелы или, словно на базаре, торговаться за поясные ремни, положенные тебе по уставу?

– Да уж, Андрей Николаич, удружил парням, молодец, – шепнул ему на ухо подошедший Константин.

– Да ладно тебе, – хмыкнул в ответ полковник, – все здесь?

– Сахарок лежит в лазарете, Шарпа увели сразу же после тебя.

– Он, похоже, с Бастиона, – поморщился полковник, – но все равно постараемся его вытащить, если совсем худо будет.

– Тебя долго держали, – заметил Константин, – с нами один, максимум два дня работали.

– Что мало было? – посмотрел на товарища полковник. – Вот и готовься тогда, за тобой скоро придут.

Тот ожидаемо поморщился.

– Да не боись, – улыбнулся Николаич, – будешь изучать предания и летописи, где даже есть упоминание про нас.

– Так, – глаза аналитика зажглись фанатичным огнем, – сколько у меня времени?

– Чуть меньше суток, – прикинул полковник, – завтра утром уже выходим.

– Мне нужно рабочее место и двух писцов, чтобы выписывали все, что я помечу.

– Погоди-погоди, откуда я тебе возьму двух парней?

– Не парней, а писцов, – поправил товарища Константин, – главное, чтоб писали быстро. А где возьмёшь – не мои проблемы.

– О, обед! – прервал их спор Олег, первым уловив аппетитный запах каши.

Наскоро перекусив сытным обедом, отряд принялся лениво переругиваться с мэтром Раби, который, не торопясь, входил во вкус хранителя отрядного общака. Константин, потерявший аппетит после слов полковника об архивах, еле дождался своего сопровождающего и чуть ли не бегом ушёл, ведомый худосочным пареньком, с синими от чернильных пятен руками.

Оглядев отдыхающий после обеда отряд, в котором не хватало лишь Шарпа с Сахарком, Андрей Николаевич посмотрел направо – туда, куда его влекло всё сильнее и сильнее. Последнее время полковник чувствовал себя металлической стружкой, которую неудержимо тянет к магниту. И чем решительней действовал полковник, чем большую ответственность брал на себя, тем сильнее чувствовался внутренний титановый стержень, проявившегося в нём после соприкосновения со светляком. Нет, он и раньше был крут и матёр, и своего полковника погранцов получил не за то, что штаны в штабе просиживал. Ученики и коллеги знали лишь то, что им можно было знать, не догадываясь в скольких заварушках как на территории родины, так и заграницей ему довелось поучаствовать. Бывало, он увлекал за собой свой отряд или бросал в бой взвод за взводом интуитивно зная, что это необходимо в данный момент. Его бойцы верили ему и шли за ним. И до сегодняшнего дня он ни разу не ошибся...

Сейчас же, Андрей Николаевич напоминал себе обычного солдата, увлекаемого в бой уверенным приказом. И приказ этот, жёгший ему грудь, звал его к стеле.

В отличие от полковника, будущее Шарпа было не столь конкретным. Его не допрашивали, не били, не пытали – казалась, про него просто-напросто забыли. День за днём, час за часом, минута за минутой… Оказывается, самое страшное в жизни – это не свист арбалетной стрелы или чавкающий звук топора, врубающегося в плечо соседнего бойца, самое страшное – это ожидание. А ожидание неизвестного – это и вовсе коварный невидимый враг.

К исходу третьего дня Шарп уже готов был сдаться. Постоянное физическое и ментальное напряжение, в котором воин находился последнее время, начало брать верх. Остро хотелось подойти к двери и разбить голову о каменный косяк. Спасала Шарпа лишь мысль об Олеге, ведь если какой-то маг-недоучка смог, лишившись магии, победить свой страх и вернуться с того света, то что уж говорить о нём – лучшем телохранителе Престола, каким он был несколько лет назад?

Что ни говори, но обида до сих пор ела воина. Его, положившего жизнь на служение Отечеству, принесли в жертву политической целесообразности, словно какую-то пешку. И сейчас всё зависело от того, кто сидит на троне. Его король или очередная фигура ювелиров.

Закончив очередную серию отжиманий, Шарп лёг на спину и растёкся по прохладному камню пола. Ему вспомнились слова полковника:

– Для начала пойми, есть ли проблема, если нет, то нет и смысла волноваться.

– А если есть?

– Если есть, прикинь, можешь ты решить её или нет. Если не можешь, то нет смысла волноваться, а если сможешь...

– То смысла волноваться тоже нет?

– Именно.

Шарп попробовал понять, есть ли у него проблема. Да, есть. Он дезертировал, но ведь других вариантов не было. Готов ли он понести наказание? Да, готов. Но только в том случае, если судить его будет король. Жив ли король? Скорей всего жив, иначе дорвавшиеся до власти ювелиры нашли бы способ наказать своевольного капитана телохранителей. Стоит ли тогда волноваться? Получается, не стоит.

Придя к такому решению, Шарп почувствовал, как с плеч упал огромный валун, который все эти годы не давал ему дышать полной грудью. Впервые за долгое время Шарп улыбнулся счастливой улыбкой младенца и мгновенно заснул сном праведника. Ему снилась мама, их небольшой домик, младшие сёстры и стоявшая во дворе кузница. Сон его был так глубок, что бывший телохранитель даже ухом не повёл, когда дверь распахнулась и в камеру кто-то вошёл.