Чтение онлайн

Гонтарь кивнул и вышел. Гоша робко повернул за ним. А я, откинувшись в кресле, застывшим взором вперился в захлопнувшуюся за ними дверь.

Дни тянулись мокрыми бельевыми веревками, скручивались и переплетались в ужасные узлы - морские, пиратские, гордиевы. Оттого я, верно, и пил вчера. Не Ганса пропивал, - жену! Еще одну свою будущую потерю…

Все случилось так, как я и предполагал. Минувшей ночью её похитили. В маляве мне предлагалось явиться на сходку - держать ответ за Мороза с Капралом. В противном случае обещали то, что и должны были обещать. Сначала локон, потом ноготок, а после - все остальное.

Зажмурившись, я вдруг увидел себя сидящим за шахматным столом. Часы с двумя флажками бешено отщелкивали секунды. Время на роздых и размышления не оставалось. Незримый противник, съев моего офицера, цапнул грязными пальчиками королеву. Очередь хода была за мной.

Первоначальную сходку в «Южном», как мы и планировали, «синим» пришлось перенести. Инспекция, засевшая с раннего утра в кабинете директора, конечно же, не могла их не насторожить. Впрочем, не могла и всерьез испугать. Времена, когда урки тряслись перед серпасто-молоткастой властью, давно миновали. Как у партий имеются правое и левое крылья, так и нынешняя власть представляла собой всего-навсего одно из многочисленных ответвлений преступности - более своевольное, более амбициозное, не самым лучшим образом управляемое - и все-таки свое родное, а родных опасаться нелепо. Самое главное, что присутствовало объединяющее начало: все добывали в меру сил и возможностей бабки. Одни огребали деньги на рэкете, другие на торговле, взятках и политических авантюрах. Принципиального различия не наблюдалось, и дела государственных правителей на сходках обсуждались с той же помпой, что и дела местных авторитетов. Общность творимого объединяла, и если урки брали квартиры с банковскими сейфами, то министры пытались брать города и республики, в чем, кстати, татуированная братия также принимала посильное участие. К местам боевых действий на стажировку и на заимствование кровавого опыта высылали рвущихся в бой птенчиков. К слову сказать, лучшего места для закалки молодняка нельзя было и придумать. Возвращались не только с хабаром, но и связанные кровью, наученные бить кулаком и пулей, с дистанции и в упор. Юные подмастерья матерели, превращаясь в заплечных дел мастеров. Так что нагрянувшая не ко времени инспекция вызвала у авторитетов гримасу недовольства, но не более того. На такую реакцию мы, впрочем, и рассчитывали. Короткой отсрочки вполне хватило. К нужному часу ребятки Августа устроили все наилучшим образом. Слушать братву можно было чуть ли не с эффектом стереофонии. Еще раньше я успел созвониться с Васильичем, предупредив насчет возможной заварушки в «Южном». Старик недовольно попыхтел, но новость проглотил стоически. Иного выхода у него и не было. Наверное, не менее получаса мы обсуждали детали операции, и генерал то и дело прерывал меня, прося обождать, потому что он, видите ли, записывал все по пунктам в свой любимый блокнот. Я терпеливо ждал, но мысленно ругал его на все лады. Конспекте? хренов! Полководцы не должны волноваться, но этот генералиссимус, похоже, чуточку мандражил. А может, не оклемался ещё после «Харбина». Все ж таки годы берут свое, и паузы между боевыми рейдами тоже должны иметь место.

Сам я готовился к предстоящему без особого трепета. Жизнь, само собой, не копейка, но судьбу так и так не обскачешь. Что суждено, то суждено, а невыполнимым грядущее мероприятие я отнюдь не считал. Нет несокрушимых мафий. Ну нет, и все тут! Даже мощнейшую из всех - государственную, освинцованную коррумпированным поясом, бронированную спецслужбами - разваливают сплошь и рядом. А уж частные бардаки да ещё воровского толка - особой силой и монолитностью никогда не отличались. Законы татуированного народа, черные, смутные, порой не лишенные элемента рыцарства, давно рассеялись в пух и прах, как тот озоновый слой, что спасал нас некогда от жесткого излучения. Были законы, а стали понятия. Соответственно и волки выродились в шакалов. Седовласые одиночки, жившие по старым правилам, уже не могли ничего изменить. Как писал в сказке известный британский колонизатор: Акела промахнулся… Промахнулся прежде всего со временем. И вместо акел всюду повылазили голимые шерханы, с одинаковой легкостью шлепающие и недругов, и вчерашних компаньонов, без угрызений совести накладывающие мохнатую лапу на общак, набрасывающие удавку на самое почтенное горло. Можно ли было представить себе раньше объединение сук, воров и беспредельщиков? Да ни в жизнь! А сейчас подобное наблюдалось сплошь и рядом. От хаотического смешения черных, белых, синих и розовых получалась какая-то цветовая вакханалия. Слов нет, до поры до времени они, конечно, сосуществовали, но склеивала этих людей отнюдь не дружба. Лучше многих других я знал, на чем держатся подобные группировки. Две-три ключевых фигуры, с десяток ближайших помогал, готовых переметнуться при первом звуке боевого гонга, и серая масса бритоголовых бойцов. О гражданских подразделениях - магазинах, ларьках, банках, автозаправочных станциях - говорить вовсе не стоило. Вся эта ежедневно обираемая братия в тридцать три рта плевала на свою навязываемую извне «крышу», тайно злорадствуя любой оплеухе, нанесенной вчерашним «кровососам и эксплуататорам». Если нет маршала, то капитанов и лейтенантов вышибать с шахматного поля - задача для первоклашек. Были бы денежки и был бы должный настрой. Господ маршалов мы уже вышибли, должный настрой присутствовал.

В общем, на место я заявился к положенному часу, натянув на голову потрепанную широкополую шляпу. Кто знал, что это означает, завидев меня, непременно вздрагивал. Ящер открыто демонстрировал свой выход на тропу войны. Для того и надел шапочку, - пусть послужит жупелом и предупреждением. Кое-кто станет, конечно, ухмыляться, что отнюдь не возбраняется, но кое-кто непременно подожмет коготки.

Разумеется, в «Южном» были уже гости. Поблескивая лощеными формами, возле ресторана стояли сановитые «Ламборгини» и «Врэнглеры», пижонистые «Фер-рари» и «Ягуары», последних люксовых серий «Мерседесы». Чуть сторонясь общей крикливой массы, более скромным порядком выстроились «СААБы» и «Вольво». Эта периферийная шеренга словно намекала на то, что и здесь у некоторых посетителей «Южного» имеется вкус. Накатавшись на обвешенных прожекторами джипах, иная знать из татуированных королей пересаживалась на более престижные модели. Кое-где возле машин покуривали бритоголовые «боинги», хотя и в этой сфере наблюдались лучезарные изменения. Вместо голых черепов тут и там мелькали компактные причесоны, некоторые даже ничего не жевали. Все правильно. Не слишком приятно походить на горилл и макак. Вдоволь попугав обывателей блатным «постригом», воровской мир потихоньку преображался, стремясь перенять манеры заокеанских коллег. Солиднеющие нувориши потихоньку меняли цветастые сутенерские пиджаки на дипломатическое одеяние, а золотые фиксы превращали в безукоризненный фарфор.

Присматриваясь к гостям «Южного», мы прокатили мимо заведения пару разиков и в конце концов припарковались на отдалении. Все это время я сидел с миниатюрным наушничками, напоминая зеленых тинэйджеров, днем и ночью не снимающих с пояса плейера. Август в своем нашпигованном аппаратурой фургоне разместился поблизости от ресторанчика. В его функции входило внимательно отслеживать качество радиоприема. Особый ретранслятор подчищал все слышимое, посылая сигнал на мою антенну. Пока, судя по всему, ничего интересного не происходило. Кое-какой народ уже подошел, болтали и «ботали» о делах скорбных, о последних поправках к нужным законам, о том, что стало труднее торговать водкой и соками. Разумеется, переживали по поводу обилия конкурентов, сердились, что помимо родной продукции густым потоком хлынула с востока китайская водка - не слишком хорошая, зато удивительно дешевая, что всегда значилось на Руси аргументом номер один. Кто-то, кажется, Кора, предложил выпить за покойного Капрала, но тост не поддержали, и я с удовлетворением понял, что урки находятся в напряжении.

И ещё удалось подметить один немаловажный момент: никто не вел застолье, никто не пытался играть первую скрипку. Болтали вразнобой, и если зарвавшийся гость невзначай начинал повышать тон, ему тотчас давали укорот остальные. Хором. И это тоже представлялось замечательным! Нет лидера, стало быть, нет четкой программы. Чего стоит коллективное самоуправление, мы уже уяснили, наглядевшись парламентских баталий. А чем заканчивали учредительные собрания всех времен и народов - тоже прекрасно известно. Всегда заявлялся какой-нибудь Мюрат-Железняк и, изгально ухмыляясь, объявлял конец демократическому правлению. Что и говорить, роль приятная во всех отношениях. Возможно, таковую сегодня придется исполнить мне. Дескать, здравствуйте, господа бандерлоги! А вот и ваш любимый Ящер, не ждали?..

Достав болгарскую сигарету, я щелкнул зажигалкой, медленно прикурил. увы, красивой затяжки не вышло. Я тут же поперхнулся. Гонтарь, сидящий впереди, недоуменно повернул голову, водитель тоже нахмурился. Они не слышали воровского трепа, а потому ничего, конечно, не поняли. У меня же в глазах поплыли разноцветные круги, пульс скачком подскочил выше сотни, и снова зашевелились на затылке волосы. Недавнее спокойствие враз пропало. После очередной фразы воровского авторитета в наушниках прозвучал рык. Тот самый, знакомый по прежним записям!

Я сидел с открытым ртом. Сигарета, приклеившись к нижней губе, бесхозно чадила дымком. Безумие продолжалось! Некто, сидя среди братвы, рокотал, а окружающие вели себе так, словно ничего не замечали! То есть когда незнакомец говорил, его слушали, но когда он астматически вздыхал… Мне стало страшно.

Помнится, тот же Август уверял, что это вообще не дыхание. И раз десять демонстрировал свои эксперименты с записями. Ускорял и замедлял, после чего, голоса абонентов оставались, но разговаривали они с голимой пустотой. В тех местах, где должна была прослушиваться речь незнакомца или его басовитый всхлип, пленка фиксировала абсолютную тишину. По словам того же Августа, этому не было и не могло быть объяснения.

Судорожно схватившись за рацию, я защелкал тангентой.

–  Ты слышал?

Ответ Августа огорошил:

–  Что именно, босс?

–  Тот же голос! Помнишь, ты записывал?

С секундным замешательством собеседник отозвался:

–  Возможно, я не заметил… Когда вы его услышали? В начале беседы или ближе к концу?

Я чуть было не подпрыгнул на сидении.

–  Да вот прямо сейчас! У меня динамики в ушах! Ты что, действительно ничего не слышишь?

–  Простите, босс… Может, у меня какие-то помехи?