Чтение онлайн

Меня опять затошнило, и я отвернулся. Все, дело можно считать закрытым. Сельваджи признает себя виновным и получит пожизненное. Он уже никогда не выйдет на свободу. Справедливость восторжествовала.

Но какой ценой? При всем старании я не мог убедить себя в том, что наши жертвы оправданны.

Я постепенно вернулась к жизни, спасибо Богу и моим добрым ангелам, земные ангелы знатно потрудились: бригада «скорой помощи», которая поддерживала во мне дыхание, пока мы под вой сирены мчались в больницу; врачи, которые думали, как меня лечить, и медсестры, которые не сводили с меня глаз в те критические часы, когда никто не знал, доживу ли я до утра. Небесным ангелам, обитателям райских кущ, молилась мама, уповая на Пресвятую Деву Марию и разных других святых, рангом пониже. Позже папа рассказал, что она поставила на уши всех, от суперинтенданта Годли до Яна, который, забросив все дела, безвылазно торчал в больничной приемной.

Разумеется, в то время я ничего этого не знала. Очнувшись в больничной палате, совершенно не помнила, как там оказалась, что со мной произошло и какое сейчас время суток. У меня болела голова и все тело, и, кроме этой боли, меня практически ничто не волновало.

Впервые придя в сознание, я открыла глаза и увидела склонившегося надо мной врача в хирургической робе. Он оттянул мое нижнее веко и посветил фонариком мне в глаз.

— О-о! — простонала я хриплым от долгого молчания и жажды голосом, потом болезненно покашляла.

— С возвращением! Вы можете сказать, как вас зовут?

— Да, могу. А вы можете сказать, как зовут вас?

— Простите, но я должен услышать ваше имя.

— Мэйв Эйне Керриган. Теперь ваша очередь.

Он засмеялся.

— С вами все в порядке, да?

— А в чем дело? Почему я здесь?

— Вы помните, что с вами случилось?

Я хотела ответить — хотя бы для того, чтобы он отвязался, — но, открыв рот, поняла, что не знаю ответа, и нахмурилась.

— Не торопитесь.

— Сейчас. — Я подтянула одеяло, которым была накрыта, и от страха у меня засосало под ложечкой, а по спине побежали мурашки. — Сейчас я вспомню.

— Хм-м… — Врач выпрямился, достал ручку и сделал запись в моей карте.

Кажется, я не прошла какую-то важную проверку.

— У меня болит голова.

— Это неудивительно. У вас перелом черепа.

— Ого!

Неприятная новость. Я опять закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как и почему это со мной случилось. Автокатастрофа? Да, я сидела в машине… Обернулась посмотреть на того, кто сзади… Но машина, кажется, стояла на месте… Нет, не то.

Когда я снова открыла глаза, врача в палате не было. Вместо него по обе стороны кровати сидели мои родители, усталые и слегка встрепанные. На папе был криво застегнутый кардиган, а мамины каштановые локоны распрямились.

— Что вы здесь делаете? — Я с радостью услышала, что мой голос окреп и стал не таким хриплым.

— Ты очнулась! — На мамином лице появилось невыразимое облегчение.

Я повернула голову и увидела точно такое же выражение у папы.

— Как ты себя чувствуешь, милая?

— У меня болит голова, па. — Это детское обращение невольно сорвалось с моих губ. Я и впрямь была слабой как ребенок и нуждалась в ласке и утешении. А, вот, вспомнила! Обязательно надо сообщить им, что со мной приключилось. — У меня перелом черепа.

— Мы знаем. Врачи сказали. За последние тридцать шесть часов ты то приходила в сознание, то отключалась. — Слава Богу, мама заговорила своим обычным язвительным тоном! Значит, все не так уж и плохо. — Они хотят подождать и посмотреть, нет ли у тебя каких-то психических нарушений.

— Психических нарушений?

Мой папа недовольно прищелкнул языком.

— Послушай, Колетта, не надо ее расстраивать!

Я обернулась к нему.

— Что произошло?

— А ты не помнишь? — Папа смотрел на меня с тревогой, и ради него я опять напрягла память.

— Я была на работе…

— Вот-вот, на работе, — раздраженно подхватила мама. — Тебе приплачивают за то, что ты подвергаешь свою жизнь опасности? Ты вообще не должна была там находиться.

— Мы проводили секретную операцию, — начала припоминать я. — Я сидела в машине, наблюдала.

— Ты бросилась на помощь коллеге, и на тебя напали, — ласково проговорил папа, но его слова заставили меня вздрогнуть.

— Кому я помогала? Что произошло? На меня напал серийный убийца?

— Ты спасла от смерти женщину-полицейского. Да, предполагают, что это был тот самый парень, которого вы искали.

— Его арестовали?

— Кажется, да, — неуверенно ответил папа. — Мы еще не смотрели новости. Мы были здесь.

— Ждали, когда ты придешь в себя. — Мама устало откинулась на спинку стула. — Прости меня, Мэйв, но я не понимаю, что заставляет тебя работать в полиции. И никогда не пойму. Ты умная девочка и могла бы найти себе любое другое занятие. Например, стать учительницей. Или юристом — им хорошо платят.

Сама мама тридцать лет проработала регистраторшей в клинике, а папа служил в страховой компании. У меня раскалывалась голова, и не было никакого желания объяснять про мою любовь к профессии, но я попыталась:

— Ничто не сравнится с работой в полиции, мама. Особенно в сыскной полиции. Я расследую самые тяжкие преступления, и, в случае успеха, люди, их совершившие, оказываются за решеткой. И дело не только в торжестве справедливости — мы хотим, чтобы обычные добропорядочные граждане могли жить спокойно.

«А сколько выходит адреналина!» — мысленно добавила я, а вслух продолжила:

— Это по-настоящему важная работа. Мы спасаем людям жизнь. Если поймаем Поджигателя…

— Он больше никого не сможет убить, — устало закончила мама. — Но, Мэйв, он чуть не убил тебя!