Подвал
Шрифт:
Рою не хотелось больше думать о тюрьмах.
Он потянулся к пакету, достал из него гамбургер и стал медленно есть, внимательно следя за дорогой. Проглотив последний кусок, он включил указатель поворота и свернул на путепровод в Милл-Валли.
Машина шла ровно. Рою нравилось управлять ею. Да, Боб Марстон понимал толк в машинах.
Милл-Валли нисколько не изменился. Он все еще производил впечатление маленького провинциального городка. Даже здание театра «Тамалпиас» не было освещено. Старый автовокзал выглядел как обычно. Интересно, продают ли в нем до сих пор дешевые книжки в мягких обложках?.. А вот и новшество: с левой стороны на месте старых домишек было построено огромное кирпичное здание. Конечно, город менялся, но очень медленно.
Внезапно на перекресток выскочила большая собака – помесь Лабрадора еще с кем-то. Рой дал полный газ и повернул руль, чтобы задавить ее, но чертовой сучке удалось отскочить в сторону.
В конце городка он свернул на шоссе, ведущее в Маунт-Тамалпиас, Мьюр-Вудс и Стинсон-Бич. Дорога уходила в горы, склоны которых были сплошь покрыты сосновым лесом. Некоторое время он еще ехал мимо разбросанных по холмам темных домиков, но скоро исчезли и они. Рой все Дальше углублялся в лес, периодически снижая скорость, а то и совсем останавливаясь на закрытых крутых поворотах.
Наконец, увидев отходящую в сторону проселочную дорогу, он свернул на нее, затормозил и выключил фары. Машину окутала темнота. Рой открыл дверь, и на потолке салона зажглась лампочка. Выйдя наружу, он достал с заднего сиденья красный рюкзак, вынул из бокового кармашка фонарик, потом взвалил рюкзак на плечи, закрыл Дверь машины и направился к лесу.
Местность, по которой он шел, постепенно поднималась все выше. Джинсы то и дело цеплялись за колючий кустарник. Сойдя с дороги. Рой сразу же напоролся на клубок старой колючей проволоки, порвал штанину и сильно оцарапал ногу. Он со злостью отшвырнул проволоку в сторону и продолжил свой путь.
У вершины холма он начал искать подходящее место для ночлега, но все вокруг было покрыто невысоким кустарником. Рой хотел уже прекратить поиски и вернуться в машину, как вдруг луч фонаря упал на небольшую травянистую поляну. Рой подошел ближе и улыбнулся.
На этой лужайке шириной не более двадцати футов было хорошее ровное место для спального мешка. В середине кто-то уже выложил до него круг из камней – видимо, разводили костер. Здесь же валялось с полдюжины обгорелых консервных банок. Рой нагнулся и потрогал одну из них. Холодная.
Потом он осторожно обвел вокруг фонарем. Лес был темным и молчаливым.
Все очень хорошо.
Рой поставил рюкзак на землю и открыл его. Сверху лежала пластиковая подстилка. Он разложил ее на траве, потом достал спальный мешок Боба и бросил поверх подстилки.
«Надо было взять один из тех поролоновых ковриков», – подумал он. Жаль, что эта мысль не пришла ему в голову чуть пораньше…
После этого Рой отправился в лес за хворостом, набрал сухих веток для растопки и положил их в каменный круг. Потом наломал крупных сучьев. Когда он сложил их рядом, получилась довольно внушительная куча. Обгоревшие банки он побросал за деревья.
С помощью туалетной бумаги из рюкзака Рой разжег хворост и начал подбрасывать в огонь сучья. Костер быстро разгорался, потрескивая и выбрасывая вверх снопы искр. Пламя грело ему руки и отбрасывало дрожащий свет на траву. Он подбросил еще крупных дров. По мере того, как костер разгорался сильнее, Рой добавлял в него новую порцию топлива.
– Ну вот, не хуже, чем в крематории, – наконец удовлетворенно пробормотал он.
Как-никак, за один день он уже трижды успел развести огонь. Значит, появляется опыт…
Рой немного постоял у костра, наблюдая, как извиваются языки пламени, обдающего жаром все его тело. Потом отошел назад, нагнулся, взял фонарь и двинулся обратно к машине. Время от времени он оглядывался через плечо. Огонь еще долго был виден, а на стволах окружавших поляну сосен плясал призрачный оранжевый свет. Но когда он достиг того места, откуда уже показалась машина, костер скрылся из виду.
Рой осторожно спустился на дорогу и подошел к автомобилю. С переднего сиденья он достал пакет из «Макдональдса», потом подошел к багажнику и открыл его.
Джони зажмурилась, когда луч фонаря ударил ей в глаза. Ока лежала на боку, прикрывшись завалявшимся в багажнике пледом.
– Голодная? – спросил Рой.
– Нет, – обиженно ответила девочка.
Раньше, когда он по дороге из Санта-Моники каждый час открывал багажник, чтобы проверить ее, она не разговаривала и не двигалась. Фактически с того вечера в ванной девочка не произнесла ни слова.
– Ну, ладно. Думаю, ты не совсем еще спятила, – проворчал он и потянул за плед. Джони попыталась удержать его, но не смогла. Рой грубо вырвал ткань из ее рук.
Джони сжалась еще сильнее.
– Вылезай! – приказал он.
– Нет.
– Вылезай, или я сделаю тебе больно.
– Нет.
Рой сунул руку под ее короткую плиссированную юбочку и ущипнул Джони за ляжку. Она начала плакать.
– Ну, что я тебе говорил? Вылезай сейчас же!
Девочка на четвереньках выползла из багажника и опустилась на землю.
Рой захлопнул крышку и взял Джони за руку.
– Сейчас мы устроим хороший пикник на свежем воздухе, – сказал он и начал взбираться на холм, волоча Джони за собой. По тому, как она спотыкалась и вскрикивала, он понял, что ей трудно идти по такой земле босиком.
– Хочешь, я понесу тебя? – спросил он.
– Нет.
– Полезай ко мне на закорки – и кусты перестанут царапаться.
– Я ничего от тебя не хочу. Ты злой.
– Я не злой.
– Нет, злой. Я знаю, что ты сделал.
– Ничего я не делал…
– Ты…
– Что?
– Ты… – Внезапно она издала громкий протяжный крик:
– Уаааа! – совсем как младенец.
– Вот дерьмо, – буркнул Рой.
Ее монотонный плач изредка прерывался громким всхлипыванием, а потом начинался снова. Казалось, он не кончится никогда. И тут Рой наотмашь ударил ее рукой по щеке. Громкий плач оборвался, остались лишь глухие рыдания.