Подсадной
Шрифт:
Черт, этот козел называл меня при ней Вадиком. В билет она вряд ли будет внимательно заглядывать, но как быть завтра? Ведь он твердо решил пригласить ее в ресторан.
А если не пойдет, пошлет подальше? Вдруг у нее есть с кем в ресторан сходить?
Самая первая мысль, возникающая у порядочного мужчины, которому приглянулась порядочная женщина, – а свободна ли она? Нет ли рядом тени подлеца-конкурента?.. Вторая – какое на ней сейчас белье? И только третья – каково ее происхождение и материальное положение. У непорядочного – ровно в обратной последовательности. В бельевом вопросе – совпадение. Коля считал себя порядочным.
Попить, что ли, чайку? Еще разок на нее посмотреть? Проводница. Опца-дрица.
Нет, не чайку. «Наверно, только алкоголь поможет мне…» Часов в пять Коля все же заснул. И приснился ему Ленин в сварочной маске, со строительным пистолетом Макарова в одной руке и серпом в другой.
А в семь в купе постучалась Вера Павловна. Несмотря на бессонную ночь, она выглядела отдохнувшей и свежей. Волосы снова спрятаны под пилотку, на плечах форменный китель, на ручках – белоснежные перчатки. Легкий аромат туалетной воды. Закалка!
Никаких знаков внимания открывшему дверь Коле она не оказывала. Произнесла дежурное «подъезжаем», вернула билеты и отправилась будить остальных.
Коляныч с трудом растолкал соседа. Тот чувствовал себя неважно: клофелин хоть и лекарство, но в сочетании с водкой вызывает побочные эффекты. С третьей попытки он сел на койку, протер покрасневшие, как у кролика, глаза и тупо уставился на Колю:
– Ты кто?
Опля! А ведь это провал, как говаривал старина Штирлиц. Хорошо хоть, не спросил, кто он сам. Клофелин, видимо, не только вызывает эффекты, но и отшибает память.
– Я Вадик. Из Питера. А ты Игорь из Москвы. Строительными пистолетами торгуешь.
– Я?! Строительными пистолетами?!
Удивление было неподдельным, искренним. Действительно ведь не строительными.
– Сам сказал. Мы посидели вчера так славно. Ты давай, вспоминай, вспоминай!
– А куда я еду? – Попутчик выглянул в окно, за которым мелькал пригородный пейзаж.
«Ну здрасте! Куда-куда… Едешь ты на „стрелку" к людям Димы Академика ствол показывать и о цене базарить. Остановиться должен в гостинице „Русь". Не дай бог, не вспомнишь. Операцию сорвешь!»
– В Питер. Вроде как новые рынки осваивать.
– Да?.. А к кому?
– Понятия не имею. Вроде в гостиницу «Русь». Мы вчера за успех немного приняли. Символически. Ты спать лег.
Игорь уставился на пяток пустых бутылок, катавшихся по ковру. Сейчас его лицо напоминало лицо человека, собиравшегося чихнуть.
– Мы ЭТО пили?
– Ну да. Нормальный коньяк. Рядом с Красной площадью брал, вряд ли «паленка». У меня, кстати, еще есть. Может, плеснуть чуток? Удивительно освежает! Или водочки?..
Игорь согласно кивнул. Коляныч накапал в стаканчик коньяка без клофелина. Благородный напиток тут же поднял упавшее давление, и посредник слегка пришел в себя. Но память по-прежнему давала сбои:
– Я точно Игорь?
– Ну, я, конечно, в паспорт к тебе не заглядывал, но.
Игорь заглянул. После посмотрелся в зеркало, нашел общие черты с оригиналом и облегченно вздохнул.
«Вспоминай, урод неумытый, вспоминай!»
– Может, еще выпьешь?
– Давай… как тебя?
– Вадик. Сварочное оборудование. У тебя визитка в куртке.
«Интересно, а если ему сказать, что он шахид и едет взрывать Смольный, – поверит? Зомби, натуральный зомби».
До Московского вокзала оставалось тридцать минут пути. Надо успеть расшевелить ему память. А то ведь действительно пойдет к Академику предлагать строительные пистолеты вместо огнестрельных. Отличная сценка получится – «Очень страшное кино».
Еще пятьдесят граммов внутрь. Потом трудный поход в туалет. Но дошел сам, уже прогресс. Оживай, оживай!
Вернувшись, Игорь полез в сумку, достал «макарыча» и минуты две пялился на него, словно археолог, неожиданно нашедший артефакт. Коляныч старательно делал вид, будто ничего не замечает.
– Это не твой случайно? – Игорь наставил ствол на лоб соседа.
«Да-а, славно паренька контузило…»
– Вряд ли. – Коля осторожно отодвинул ствол.
– А чей?
«Абзац операции! Вся работа насмарку! Не сидеть Академику!»
– Наверное, твой. Больше в купе никого. А если и не твой, забирай и не парься. Штука хорошая, всегда пригодится. На охоту сходить, да и вообще.
– Точно мой?
– Категорически.
Когда «макаров» вернулся в сумку, Коля заботливо, словно платная медсестра, спросил:
– Ну как, полегчало?
– Вроде. Про какую гостиницу я говорил?
– «Русь»… Брат, ну куда ты в таком виде? Питер – культурная столица, центр туризма, фейсконтроль на каждом углу. Не пустят в гостиницу. У приятеля хата пустая, он в отпуске, а ключ мне оставил – цветы поливать. Могу поселить. Выспишься, в себя придешь. Вспомнишь, к кому приехал.
– Почем?
– Да бесплатно! Хоть неделю живи… Место классное, практически в центре. Никто доставать не будет.
«Кроме камер наблюдения и микрофонов».
Игорь молча качнул подорванной головой – типа, согласен.
Включили радиотрансляцию – безалкогольные анекдоты. Состав уже тихонько плыл мимо серой платформы. С прибытием! Коляныч помог посреднику добраться до выхода из вагона. В тамбуре пассажиров провожала Вера Павловна. Всем улыбалась и говорила: «До свидания». Коле и Игорю не улыбнулась и не сказала ничего.
– Спасибо, Вера, – негромко поблагодарил Коляныч, стараясь дышать в сторону.
Проводница не ответила.
Обоих почетных гостей никто из официальных лиц не встречал. Кроме Виталика и парочки оперов, замаскированных под таксистов-частников (маскхалаты, разводы краски на лицах, ветки на головах…)