Подсадной
Шрифт:
– И здесь «зверьки» обогнали! – агрессивно посетовал Гарик, поглаживая кулак. – Ща шуганем…
Чувствовалось, что алкоголь оказывает на него возбуждающее действие не только по женской линии, но и по спортивно-прикладной. К бою без правил готов! Но Коля остановил возможную расправу над сыновьями южных республик. Силы были явно неравными – сыновья пили только шампанское и стояли на ногах гораздо крепче потенциальных соперников, намешавших коньяк, водку и пиво.
– Да брось ты, старик. Мы, блин, культурные люди, из столиц. А девочек найдем на обратном пути. А не найдем, ну и хер с ними! Я те в Питере таких подгоню – Клавка Шиффер от зависти на рельсы ляжет.
На всякий случай он попридержал торговца стройпистолетами за ремень. Но это оказалось лишним, аргумент про рекламную диву подействовал убедительней. Хотя полностью от агрессии не избавил. Игорь принадлежал к той категории граждан, кому алкоголь давал индульгенцию на любые небогоугодные поступки.
Возвращение в купе прошло без сбоев, если не считать падение Игоря на стыке вагонов. Но новый друг оказался рядом – помог подняться. «Мы – русские, мы – русские, мы – русские, – мы все равно поднимемся с колен…»
В тамбурах никто не курил, большинство пассажиров уже улеглось. Что весьма огорчало тех, кто ноги пока не протянул. Но Игорь не сдавался – тестостерон кипел и призывал искать амбразуру для подвига. Не может такого быть, чтобы весь состав нагло спал! Надо объявление по громкой связи сделать: «Кто хочет большой и светлой любви, милости просим в пятый вагон, третье купе!» Кстати, почему в поездах дальнего следования не предусмотрены женщины шаговой доступности? Везде есть, а в поездах нет! Бардак! Никакой заботы о пассажирах. Могли бы хоть одну дежурную шлюху на состав завести! А они только цены на билеты поднимают. От которых все опускается.
Проводница Вера Павловна, как требовал служебный долг, не спала. Заполняла какие-то ведомости, сидя в своей каморке. Она была уже без пиджака, в голубой форменной рубашке и юбке. И без пилотки. Серебристая заколка стягивала темно-русые волосы в тугой пучок.
– А вот и мы! Еще раз здрасте… Домой хотим, – заглянул в каморку питерский пассажир.
Вера Павловна отложила ведомости, взяла со стола ключ-открывашку и вышла в коридор. «А она очень даже ничего, – отметил Николай, когда девушка оказалась рядом. – Хороша! Рост выше среднего, глаза карие, нос прямой, родинка на левой щеке». Примерно то же самое пришло в голову и попутчику, судя по его взгляду, направленному строго ниже тонкой талии проводницы.
Вера Павловна молча открыла купе и посторонилась, пропуская мужчин. Коля поблагодарил и прошел внутрь.
– А тебя не учат, что пассажирам надо улыбаться? – жарко дыхнул на Веру Павловну сосед, задержавшись в коридоре.
– Не «тебя», а «вас». И смотря каким пассажирам, – последовал холодный, как лед, ответ.
Она хотела вернуться к себе, но пассажир преградил путь:
– Момент… То есть мы хреновые пассажиры?
– Пустите, пожалуйста, и ложитесь спать. Вы обещали, что не будете пить.
– А мы и не пили. – Игорь по-прежнему перекрывал проход. – Так, чутка, за прекрасных дам. А дамы, чувствую, здесь не прекрасные. Не понимают.
Не ответив, Вера Павловна попыталась прорваться, но безуспешно. Все равно что товарняк руками сдвинуть.
– Погодь. Так ты прекрасная или нет?
По всей видимости, Игорь постоянно применял силовой подход при ухаживании за женщинами, и, как правило, успешно. Поняв, что прорваться не удастся, девушка бросила взгляд на более вменяемого товарища, то есть Коляныча: «Вы же обещали, что все будет в порядке…»
«Ах какие глаза. Ноги подкашиваются. С такими глазами и проводницей?..»
– Гарик, пусти Веру Павловну, она на работе.
– Тихо, Вадик. У нее здесь одна работа. Обеспечивать ком-комфорт.
Слово комфорт Игорь произнес с двух попыток.
– А мы за это платим. – Он достал пару сотенных купюр зеленого достоинства. – Хватит? По разочку?.. Вадик, я угощаю! Коньяк твой, девочки мои.
– Отпусти, придурок, – рванулась девушка, но опытный Игорь выбросил вперед руку и схватил ее за шею:
– Ты чего, бля, выпендриваешься, соска вагонная? Я тебе реальные бабосы плачу. Другие бы ни копья не дали. Ну-ка быстро в койку!..
Он подтолкнул ее к дверям. Вера Павловна сдавленно закричала, но пассажиры крепко спали, и никто в коридор не выглянул. А если бы и не спали, то все равно не выглянули бы.
– Гарик, Гарик, успокойся. – Коля перехватил его руку, подмигнув проводнице – мол, не сопротивляйся, сейчас я его угомоню. – Вера все поняла, отпусти. Успокойся, говорю. Она хорошая, она сама пойдет.
Как это и происходит в большинстве подобных ситуаций, завязалась борьба по перетягиванию шеи. Чуть не приведшая к трагическим последствиям. В последнюю секунду до асфиксии Колянычу удалось оторвать соседскую руку от девичьего горла, а самого Игоря запихать в купе. Вера откашлялась и бросилась в свою каморку. Заколка соскочила на пол, волосы упали на плечи. Намерения ее читались в заплаканных глазах – вызвать наряд и посадить подонка в тюрьму пожизненно. А еще лучше – на кол!
«Черт! Только этого не хватало!»
Коля толкнул попутчика на койку, захлопнул дверь и помчался за девушкой, обгоняя поезд, на котором ехал. И успел вовремя. Вера Павловна уже подносила ко рту небольшую рацию.
– Вера. Подождите. Не надо никого вызывать. Пожалуйста. – Пассажир непроизвольно схватил девушку за руку.
– Пустите!
– Да-да, конечно. Вера. Он извинится. Человек не рассчитал, от него жена сегодня ушла. Не надо милицию. Если его с работы турнут – вообще хана. Хотите, на колени встану?
Не дожидаясь ответа, Коля плюхнулся перед проводницей на колени: