Шрифт:
ПРОЛОГ
Август, 1849 год
В безветренной ночной прохладе стоял тяжелый зловонный запах тухлой рыбы, гнили, мусора и морской воды. Над землей, заслоняя беззвездное небо, низко нависли черные тучи. Вдоль причала бесшумно двигались трое мужчин. Между грудами ящиков и сваленных в кучу мешков мерцало пламя морского факела – маяка, создавая зловещие образы. Его дрожащие отблески едва различимо горели в каждой паре желтых сверкающих глаз, слышался недовольный вторжением незваных гостей писк. Жирная, бесстрашная портовая крыса, потревоженная появлением людей в нескольких дюймах от нее, встала на задние лапы, принюхиваясь, вздернула свой черный нос.
Мужчины забрались в маленькое суденышко и погребли к пришвартованному в гавани кораблю. Они подплыли ближе к судну. Весла неторопливо, с мягким всплеском разрезали морскую поверхность. Первый мужчина встал и осторожно вскарабкался по веревочной лестнице на борт. Вслед за ним двое остававшихся до сих пор в лодке взобрались на корабль со сноровкой истинных моряков.
Когда последний человек ступил на палубу, первый сказал:
– Покажите мне груз.
– Сюда, милорд.
Они двинулись к двери, ведущей в трюмы корабля. Спуск освещали несколько фонарей.
Молодые женщины со связанными за спиной руками и спутанными в юбках ногами пытались подняться с пола.
Хозяин топнул ногой, обутой в тяжелый ботинок, требуя немедленного послушания и покорности. Его темные глаза переводили беспощадный взгляд с одного женского лица на другое, с одной фигуры на другую. Большинство девушек принадлежало к простым семьям бедняков, которыми кишели лондонские трущобы. Некоторые из них, возможно, имели отношение к среднему классу. Измазанные грязью лица поражали иногда красивыми чертами, но в основном женщины были самые обыкновенные. И все же они принесут ему солидный доход.
Внезапно неумолимый оценивающий взгляд хозяина остановился, наткнувшись на неподвижные свирепые глаза. Круглые и распахнутые, они смотрели вызывающе, подбородок был гордо вздернут. Мужчина приблизился к ней, жестом приказывая одному из моряков поднести ближе фонарь.
Она была красавицей. Нежная, гладкая кожа, высокие скулы на милом, в форме сердечка, лице. Розовые пухлые губки. Черные, как смоль, спутанные волосы спадали на плечи. Он протянул руку, чтобы почувствовать ладонью их великолепие. Девушка отдернула голову, с разомкнувшихся губ сорвался испуганный вздох.
Его рот растянулся в улыбке, когда он убрал руку. Взгляд скользнул с ее лица на дорогой дорожный костюм, под которым угадывалось молодое, прекрасно сложенное тело.
– Как тебя зовут? – спросил он.
Девушка промолчала, глядя на него вызывающе. Он повернулся к моряку, выжидающе стоящему за его спиной.
– Она американка, милорд. Только сегодня утром приплыла на корабле, и ее никто не встречал.
– Ты уверен в этом?
– Да. Мы долго наблюдали за ней, сэр, прежде чем… убедить ее присоединиться к нашему маленькому путешествию. И никто ее не искал. Мы зорко следили за всеми.
– Эта девушка не из простых, Уайт. И до сих пор девственница, держу пари! Смотри, чтобы она осталась ею до конца поездки. Ты меня понял, Уайт?
Моряк кивнул.
– Да, милорд. На борту не будет ни одного человека, кому бы досталось такое удовольствие. Даю слово.
– Передай Паннивейту, что он получит за нее дополнительную сумму. Скоро узнает, что с ней нужно делать.
Хозяин опять взглянул на девушку. Было видно, что она испугана, хотя великолепно скрывала страх.
– Когда выйдем в море, отведи ее в каюту и дай умыться. Береги эту девушку, как зеницу ока, Уайт. Выбери кого-нибудь из этого сброда ей в служанки. – Он посмотрел в ее черные, как ночь, глаза, и рука сама потянулась к щеке. Мягким голосом он сказал: – Кто вы, моя прекрасная американка? Как жаль, что вам так быстро пришлось покинуть Англию.
Неожиданно он громко рассмеялся, и его нежность исчезла в режущих ухо звуках. Он развернулся на каблуках к Уайту и, похлопывая его по спине, сказал:
– Она одна стоит целое состояние, Уайт. Твой острый ум принес нам двоим сегодня пользу.
Быстрыми шагами он вышел из трюма. До испуганных, сбитых с толку женщин доносился его голос.
– Плыви по течению.
– Да, милорд.
Один за другим фонари были подняты вверх по лестнице, живой груз остался заключенным в темноту и тугие веревки, стягивающие запястья рук. Молодые женщины снова опустились на пыльный, грязный пол, некоторые громко рыдали, другие, ища утешения, крепко держались за руки.
И только Габриэлла осталась по-прежнему стоять. Девушка повернула голову к решетке трюма, желая глотнуть хоть немного свежего воздуха. Она вся дрожала. Из влажных глаз выкатились две слезинки и, оставляя за собой мокрый след, побежали по бледным щекам.
– Дедушка, – прошептала она. – Найди меня, пожалуйста!
Но в ее голосе не было надежды. Она рухнула на омерзительно грязный пол трюма и взмолилась:
– Тристан, помоги мне!
ГЛАВА I
Свежий ветер, наполняя паруса «Танцующей Габриэллы», нес судно по неспокойным водам Па-де-Кале. Крепко ухватившись за поручни, с мокрым от соленых брызг лицом, Тристан стоял на носу корабля. Его темные глаза пристально вглядывались поверх пенистых волн в берега Англии.
– Осталось уже недолго, капитан, – сказал его первый помощник, поднявшись на нос и став рядом с Тристаном у бортика.
– Все будет хорошо, сэр. Вот увидите. Капитан Фрост не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось.
Тристан запустил руку в свои черные, как смоль, волосы и покачал головой.
– Знаешь, Вип, я понятия не имею, что сделаю сразу, как только увижу ее. Встряхну или крепко обниму.
Вип добродушно похлопал Тристана по спине и, усмехнувшись, ушел.
Мысли Тристана все время улетали в прошлое, и его взгляд был прикован к каналу. Он вспомнил, как умоляла Элла взять ее с собой в его последнее путешествие в Китай. Их мать умерла два месяца тому назад, и девушке не хотелось оставаться с престарелой теткой. Тристан всегда питал теплые чувства к своей сводной сестре, но все же твердо настоял на своем.