Подопечный
Шрифт:
– … Вот так то, Василий. Теперь ты понял с кем связался?
Обижать ангела не хотелось. Зевнув, я сказал, что понял и снова провалился в сон. На этот раз без сновидений…
– … До прибытия авиалайнера осталось несколько минут. Просьба пристегнуться и выбросить использованные пакеты в иллюминаторы.
— Чево, чево? — кажется я проспал слишком много и пропустил массу интересных рассказов Мустафы.
— Немного осталось. Вон уже светиться.
Ангел оказался прав. В темноте появилось знакомое свечение. Еще маленькое и слабое.
— А куда мы прилетаем. Что за место? Снова в пустыню?
— Нет. Мы вылетим где-то в районе Северного ледника. Говорят там жуткий холод. У тебя с собой нет теплых вещей?
— Мне здесь не нравиться.
Я стоял на глыбе льда, на одной ноге, засунув под мышки скрюченные от холода ладони. Зубы, не останавливаясь, работали, выстукивая дробь свихнувшегося комбайна.
— Мустафа, я скоро замерзну. Сделай что-нибудь.
Ангел, заложив руки за спину нарезал круги вокруг меня.
— Я думаю.
— Думай быстрее.
Место, на которое нас выбросило, представляло сплошной ледяной блин, края которого заканчивались где-то за хлопьями колючего снега. И не бугорка, ни ямки, где можно укрыться. Уж лучше б я остался внизу, там хоть тепло и уютно. А с Клавкой как-нибудь да разобрался.
— Может обратно сиганем? — еле ворочая синими губами прошептал я.
— Невозможно, — похоже ангелам было наплевать не только на жару, но на холод, — Колодцы действуют только в одну сторону. Так. Все…
— Придумал? — с надеждой я обратил свой взгляд на Мустафу.
— Нет. Не придумал. Я вообще ничего не могу придумать, — Ангел развел руками, — Придется тебе браток выкручиваться самому.
— Что значит самому. Ты же ангел-хранитель?
— Да. Я, ангел-хранитель. Но не ангел-спасатель. Тем более не альпийский. Человек, запомни, сам себе друг, спасатель и брат.
Злиться я не мог. Да и за что мне на него злиться? Бесплодное существо, существующее, наверно, только в моем больном воображении. Ангел-хранитель! В нашей деревне про таких никто и не слышал.
Да, но мне то что делать? Я замерз. У меня нет ни одежды, ни еды. Ничего. Единственное чем я могу воспользоваться — до смешного маленький лоскуток одежды. И голова. Думай! Думай, Василий! Что бы делали деревенские охотники на моем месте? Правильно! Зарылись бы в сугроб и переждали. А мне чего ждать. Потепления планеты? Да и сугробов здесь нет. Лед, лед, сплошной лед.
— Му-Мустафа? А ч-что бы на моем м-месте сделал Странник?
По-моему Мустафа ляпнул первое, что пришло ему в голову:
— Приобрел бы в ближайшем универмаге хорошую шубу. Хотя… А это идея!
Ангел совсем ошалел и начинал молоть чушь.
— А что? Коль ты в разуме Странника, попробуй превратиться во что-нибудь. Предположим в волка. А что? Хорошее животное. Что тебе терять то. Как? Напрягись, соберись. Ну я не знаю, пофантазируй. Хотя с твоими то мозгами не до фантазий…
Я уже не слушал ангела. Чем черт не шутит. Возможность перенесения в другой мир совсем недавно тоже вызывала у меня улыбку. А ничего, получилось.
Открывшаяся надежда немного подняла мой боевой дух. А почему бы, действительно не попробовать? Хуже не станет. Куда уж хуже?
Что надо сделать? Попробую представить себя волком. С густой и длинной шерстью. Морда подлиннее. Зубы поострее…
Я закрыл глаза и воспроизвел в памяти образ единственного виденного в жизни волка. Серое облезлое чучело со стеклянными глазами в школьном музее.
Не прошло и мгновения, даже половины мгновения, как я понял, что Странник не просто инопланетный пижон, а самый, что ни наесть, настоящий волшебник.
Мое обнаженное тело мелко задрожало. Нет, не от холода. Сладкое, живительное тепло охватило всего меня. А тело тряслось по одной богу известной причины.
Во общем-то я ожидал что-либо подобное. Превращение в животное. Но одно дело видеть это по телеку, а совершенно другое оказаться самому в шкуре. В буквальном смысле этого слова.
Без капли страха, немного удивленно наблюдал я за чудесным превращением.
Какая-то часть моего тела съеживалась, какая-то растягивалась. Я чувствовал, как кости трещат, претерпевая изменения. Мышцы вздувались невообразимыми наростами. Волосы превращались в седые шерстинки. И ни намека на боль. Словно я сделан из пластилина.
Через несколько секунд, десять, двадцать, не знаю, я ощутил стоящим себя на четырех лапах. В теле животного. С разумом человека. И такая неимоверная сила ощущалась в каждой клетке, что я задрал морду вверх и завыл.
— Ты бы посмотрел на себя в зеркало, — ангел грустно взирал на меня, — Ничего путно сделать не можешь.
Я прокашлялся и попробовал сказать человеческим голосом:
— Мне нравиться.
Мне действительно нравилось мое нынешнее состояние. Тепло, ноги не зябнут и в уши не задувает.
Между тем Мустафа достал из складок одежды небольшое зеркало. Сейчас он станет убеждать, что случайно завалилось.
— Вот глянь сюда. Случайно оказалось при мне.
И я посмотрел. Долго смотрел. Очень долго. И мне не понравилось.
Я действительно превратился в волка. Но очень старого. Как в музее. А голова… Голова осталась прежней. С родными, только заросшими ушами. Носом и зубами. И небритым подбородком. Во-общем, отвратительное зрелище.
— Может попробуешь еще раз? — участливо поинтересовался ангел.