Подкидыш
Шрифт:
«Тихо!!!»
— А какой поворот сюжета получается! — Глаза Ларса загорелись. — Роланд спасает маркизу из лап чудовища, бросившись в воду со скалы, и…
«Получает от нее в глаз», — хихикнул Тич.
«Я не нарочно».
«Еще как нарочно. Я все видел!»
— Так, это надо срочно записать, записать… нет, сначала обсохнуть, а то бумаги замочу. Где тут у нас валежник?
Валежник на берегу был, но очень мокрый, а потому Тич подкинул ему сверху сухих веток, что писатель воспринял как знак судьбы и окончательно уверился, что святой Вортан с ним. Ларс начал рыться в седельной сумке в поисках огнива и кресала, но тут ему в голову пришла очередная идея. Он вспомнил трактат одного ученого мужа, который утверждал, что их далекие предки добывали огонь без помощи этих приспособлений, используя лишь силу трения в чистом виде. Юный граф немедленно решил проверить эту теорию на практике и начал тереть две деревяшки друг о друга.
«Ты не знаешь, чего он делает?» — заинтересовался Тич.
«Нет, а ты?»
«Я тоже. Может, колдует?»
«Может. Только тяжелая у него какая-то магия. Смотри, как пыхтит. Еще немного, и лопатки задымятся».
Лопатки Ларса действительно уже готовы были задымиться, а вот деревяшки нет. Сплюнув с досады, юноша извлек из седельной сумки огниво с кресалом и быстро развел огонь.
«Так это он просто костер разжечь хотел? Во дура-а-ак. Айри, насчет жениха беру свои слова назад. Не нужен нам такой жених».
«Не нужен», — покладисто согласилась с ним девица, с интересом наблюдая за действиями забравшегося в ее владения пришельца. Надо сказать, что Прикарденский лес уже давно принял ее и она считала эту территорию своими владениями.
А дальнейшие действия пришельца повергли ее в шок. Быстро соорудив из веток около костра нечто наподобие перекладины, на которой бабы в ее родном замке сушат белье, юноша разделся догола и повесил на эту импровизированную сушилку свою одежду.
«Во бесстыдник!» — ахнул Тич.
«Ух ты…»
Так уж получилось, что голых мужиков девица раньше не видела, хотя чисто теоретически знала, чем отличается мужчина от женщины. Знала она, опять-таки чисто теоретически, и что такое любовь. Довелось ей недавно прочитать пару рыцарских романов новомодного писателя Ларса де Росса…
«Айри, немедленно закрой глаза! — заволновалась ящерка. — Он тебя специально искушает. Извращенец! Зуб даю, извращенец!!!»
Пока ярый поборник нравственности психовал, «извращенец», сверкая белыми ягодицами, извлек из седельной сумы письменные принадлежности, сел около костра на землю, положил на вросший в землю валун тетрадь и начал творить. Убедившись, что с этой позиции самые нескромные места незнакомца не видны, Тич с облегчением перевел дух, шустро вскарабкался на терквойю и пристроился рядом со своей хозяйкой, решив, что так будет надежней.
Пока он перебазировался, Ларс уже накропал первые строки. На него снизошла муза. Писатель по опыту знал, что в такие моменты нельзя терять ни секунды, а потому из-под его пера веером летели брызги. Он писал и зачитывал свое творение вслух, наслаждаясь рождающимися строками. В них было все: и героическое спасение на водах из лап страшного чудовища, и приведение в чувство упавшей в обморок маркизы…
«Во врет, зараза! И ведь не краснеет», — восхитился Тич.
«Да помолчи ты хоть минуту, — взмолилась Айри. — Дай послушать. Ведь совсем как граф Ларс де Росс врет!»
«А может, это он и есть?»
«С ума сошел? Чтоб такая умница, как Ларс, в этот лес полез? Да ни за что на свете!»
А Ларс все писал, писал и зачитывал свое творение вслух. Его доблестный рыцарь без страха и упрека уже стоял на одном колене перед избранницей своего сердца прекрасной маркизой де Оборжур. Это было так трогательно, что расчувствовавшаяся Айри захлюпала носом, а потом, опомнившись, высморкалась в листок терквойи (даже в лесу она умудрялась соблюдать этикет), правда, потом она этим же листиком деликатно промокнула наполнившиеся слезами глаза, но это уже можно списать на трепетное волнение, вызванное чувствительной сценой рыцарского романа. Пока она приводила себя в порядок, доблестный рыцарь Роланд устами увлекшегося Ларса начал делать страстное признание в любви и… получил решительный отказ от гордой красавицы!
— Вот стерва! — не выдержала Айри.
Ларс подпрыгнул как ошпаренный и закрутил головой в поисках источника звука.
«Это точно, — согласился Тич, пытаясь своими лапками прикрыть Айри глаза, ревностно блюдя ее нравственность. — Более стервозной хозяйки я еще не видел».
«А я-то тут при чем?»
«А кто ему фингал под глазом поставил?»
«Да я про маркизу говорю».
«А я про тебя».
«Ну вот, из-за тебя теперь не узнаем, что было дальше», — расстроилась Айри.
«Не из-за меня, а из-за тебя! Кто тебя просил во всю глотку орать?»
Действительно, вспугнутый репликой впечатлительной девицы Ларс, тревожно озираясь, уже торопливо натягивал на себя влажную одежду.
— Засиделся я чегой-то. — Закончив туалет, юноша затолкал письменные принадлежности в седельную сумку. — До драконов еще топать и топать. Как минимум неделя по горам, а я тут в лесу застрял. Непорядок.
Соорудив из ремней седельной сумки лямки, Ларс закинул импровизированный рюкзак за спину, сунул меч в ножны и, найдя глазами достаточно пологий подъем, начал карабкаться вверх.
«Ты слышала? Он идет к драконам! Точно больной!»
«Ага. Псих. Но такой симпатичный…»
«У-у-у… процесс пошел. Так, Айри, домой!»
«Сума сошел? Его же тут без нас сожрут».
«И правильно сделают. Не фиг по нашему лесу нагишом скакать. Опять же не тебе одной кушать хочется. Зверушкам тоже надо что-то есть».
«Я не хочу кушать».
«Потому и худющая такая».
Пока они препирались, Ларс успел выползти наверх, кинул прощальный взгляд на Дикое озеро и углубился в окончательно проснувшийся лес. Он двигался в сторону гор, работая мечом как мачете, прорубаясь сквозь буйные заросли сплетения веток и лиан. Идти было трудно. Ноги путались в густой траве, запинались о корни, по лицу хлестали ветки, но юноша упорно двигался вперед к своей цели, не замечая гибкой фигурки девушки, периодически мелькавшей над его головой. Айри прыгала по веткам и перелетала с дерева на дерево с помощью лиан не хуже лупоглазых багодрилов, не забывая при этом внимательно следить за тем, что происходит внизу. Тич после плотного завтрака предпочитал отдохнуть, а потому путешествовал на своей хозяйке в качестве зеленого мехового воротника, однако именно он первым заметил опасность.