Чтение онлайн

Забрало шлема клацнуло, перекрывая обзор. Юноша нетерпеливо сорвал шлем с головы и макнул перо в чернильницу.

Наставник юного графа энергично сплюнул, повернулся к креслу-качалке, в котором в тени раскидистого клена сидел могучий седоусый старик, мрачно наблюдая за тренировкой сына.

— Ваше сиятельство, — взмолился наставник, — хоть вы образумьте его. Во-первых, я не негодяй…

— Сейчас будешь, — успокоил его Ларс, азартно строча что-то на бумаге. — По моим задумкам, Роланд должен будет получить от противника подлый удар. Без этого следующая сцена не получится. — Из-под пера юноши веером летели чернильные брызги. — Подлый удар… подлый удар… — Ларс перестал издеваться над бумагой и задумался. — А какой ему нанести подлый удар так, чтоб он и жив остался, и сильно не поранился? Мне его до финала живым довести надо. Опять же любовный политес со спасенной девой…

— Я помогу тебе. — Старый граф покинул кресло, поманил Ларса пальцем к себе и, как только груда железа, внутри которой трепыхался его сын, с металлическим лязгом дотопала до него, кротко попросил: — Развернись.

Ларс послушно развернулся и тут же грохнулся на землю, получив увесистый пинок в бронированный зад.

— Считай, что ты получил свой подлый удар. Нет, ну сколько можно терпеть? Ты кто, воин или писарь?

— Я писатель, — пропыхтел юный граф, пытаясь подняться.

Пока что получалось плохо: доспехи скользили по плитам, устилавшим двор.

— Прочел я пару глав, не поленился. Бумагомарака ты, а не писатель! Жизни не знаешь! Да если нормальный человек попытается хоть один подвиг твоего Роланда совершить, его потом ни один лекарь с того света не вытащит, а он у тебя ни одной царапины не получает! Вот скажи мне, дубина стоеросовая, как можно в полном облачении рыцаря, да еще со спасенной из заточения маркизой на руках, спрыгнуть с крепостной стены двадцатиметровой высоты, попасть точно в седло своего коня и скрыться в лесу?

— Па…

— О Роланде твоем и маркизе я уже ничего не говорю, — продолжал бушевать Жан де Росс, — но на чем их трупы сумели ускакать?

— Па, это был черновой вариант. Как он к тебе вообще попал?

— Да твои бумаги по всему замку разбросаны!

— Успокойся, па. Я потом заменил жеребца стогом, который щипал его конь, и доспехи с Роланда снял, чтоб ему легче прыгать было…

— А больше с него ничего не снял? А может, твой Роланд и маркизу успел раздеть догола, одновременно отбиваясь от стражи? Тьфу! Жизни ты не знаешь!

— А вот и знаю!

— А вот и нет! Витаешь где-то в облаках.

— Спорим, что любой из его подвигов запросто сам совершу?

— Ну да, — фыркнул отец. — Выйдешь в одиночку против дракона с одним мечом, гоп-шлеп — и готово! Кстати, а как твой Роланд собирался одним мечом дракона одолеть?

— Ага! Не знаешь! Это потому, что он хитрость применит, а какую — не скажу. Это во второй книге будет. Но в одном ты прав.

— В чем?

— В том, что пора мне жизнь узнать.

Ларс сумел-таки подняться, сердито тряхнул головой и двинулся к выходу из парка.

— Э, ты куда, сынок? — заволновался старый граф, сообразив, что на этот раз он, кажется, перегнул палку.

— Подвиги совершать. Ждите меня обратно со шкурой дракона. Слово даю — добуду.

Жан в полной растерянности уставился на запакованную в железные латы спину удаляющегося сына. Ему очень хотелось кинуться за ним, остановить, отговорить… по скулам старого графа пошли желваки, но сам он не тронулся с места. Если дворянин дал слово, то обязан выполнить его. Иначе позор и бесчестие. А это страшнее смерти.

— Что же я наделал… — прошептал Жан.

Он знал, что теперь его сын не вернется домой до тех пор, пока не сделает то, что не удавалось еще никому, — то есть пока в одиночку не убьет дракона, а это значит, не вернется никогда. Шансы на победу у Ларса нулевые, но это его не остановит: в роду графов де Росс трусов не было.

Принц Гийом, он же герцог Богермский, он же… можно, конечно, долго перечислять титулы в строгом соответствии с принадлежащими наследнику Дагарского престола землями, но из опасения, что это быстро утомит читателя, автор решил в дальнейшем эти титулы опускать и называть его просто принц или Гийом. Итак, Гийом возлежал в своей спальне на восточный манер. Что значит на восточный? А это означает, что рядом с просторной кроватью с балдахином лежал шикарный пестрый ковер, по которому были разбросаны шелковые подушки, а на них возлежал собственной персоной принц, деликатно откушивая рахат-лукум с золотого блюда, стоящего перед ним. Наследник Дагарского престола, которому всего месяц назад исполнилось двадцать лет, в точности воспроизвел сцену допроса доблестного рыцаря Роланда, захваченного не без помощи предателя, в плен сарацинами. На голове принца красовалась чалма, сооруженная из сдернутой с кровати простыни, располосованной на узкие полоски. Завершал картину ночной халат поверх роскошного камзола, из-под которого торчали сапоги. Он представлял себя шейхом, чьи мудрые высказывания в шедевре Ларса де Росса ему так понравились. Рядом с золотым блюдом с рахат-лукумом лежала раскрытая на последней странице книга «Рыцарь без страха и упрека».

— И ведь на самом интересном месте оборвал, зараза, — недовольно пробурчал «шейх». — Как же этот Роланд одним мечом собрался одолеть дракона? А ведь наверняка одолеет. Горных огров он ловко вокруг пальцев обвел. Но с ними-то просто. Они ж тупые, а с драконами такой номер не пройдет. Они, говорят, хитрые и злые. А рыцарский меч для этих монстров, что для нас зубочистка…

Принц откинулся на подушки, заложил руки за голову, прикрыл глаза и начал прикидывать: как бы лично он попытался одолеть дракона, окажись, не приведи господи, на месте Роланда. Из глубокой задумчивости его вывел скрип входной двери.

— Ну что за ребячество, Гийом? — В опочивальню вошел король Дагара, его величество Шарль III. — Ты уже взрослый. Пора бы вести себя серьезней.

— Слушай, отец, я тут забавную книжонку только что дочитал, — приподнялся на локте принц. — Представляешь, рыцарь в одиночку с одним мечом пошел на дракона…

— И тот его скушал вместе с мечом.

— Еще не знаю, но уверен, что нет. Этот Роланд здорово выкручивается. Нет, ну что стоило этому Ларсу де Россу сначала книгу дописать, а потом уже ее издавать. Растравил душу, понимаешь, а я теперь гадай, кто кого сожрал.

— Гийом, хватит о всякой ерунде. У меня к тебе очень серьезный разговор.

Серьезные разговоры с отцом всегда кончались для принца большими или маленькими неприятностями, а потому доблестный рыцарь без страха и упрека тут же вылетел из его головы. Гийом поспешил подняться, скинул «чалму» и, сдирая с себя «восточный» халат, начал лихорадочно рыться в памяти, прикидывая, за какую из последних шкод ему предстоит разнос. Вроде ничего серьезного за последнюю неделю за ним не числилось.

— Если ты про тот небольшой дебош в трактире, то я тут ни при чем. Баронесса сама предложила играть на раздевание…