Шрифт:
Одноногий Солдат служил на городском вокзале. Не вполне официально, правда, а так, по собственной инициативе. Каждое утро он подходил к камере хранения и вставал рядом с окошечком, упёршись спиной в стену, в ожидании того, кому потребуется его помощь. Иногда приходилось стоять часами, и даже бывали дни, когда он возвращался домой совсем без заработка, но на этот раз ему сразу повезло. Ещё издалека он увидел красивую молодую женщину с двумя мальчиками примерно пяти и восьми лет, волокущую по полу два огромных чемодана на колёсиках.
Она вступила в короткие переговоры с приёмщиком, и Одноногий Солдат невольно услышал её громкий возмущённый голос:
– Тридцать золотых в час?! Это неслыханно! У меня нет таких денег!
– Извините, - ответил ей приёмщик.
– Все тарифы утверждены начальником вокзала. Если вам так угодно, вы можете оставить жалобу в книге.
Женщина в бессилии покачала головой, и Одноногий Солдат понял, что его время настало. Он сделал шаг навстречу к даме и откашлялся.
– Позвольте мне помочь вам, - сказал он, стараясь произносить слова ровно и уверенно, чтобы не испугать её.
– Я могу присмотреть за вашими вещами. И возьму недорого — всего десять золотых за целый день.
Женщина окинула его изучающим взглядом, но, видимо, ничего, подлежащего осуждению, не нашла — как ни была потрёпана временем его одежда, она всё-таки оставалась в глазах простых людей военной формой.
– Вы позволите взглянуть на ваше удостоверение?
– спросила женщина.
Одноногий Солдат предвидел этот вопрос, поэтому без промедления достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок бумаги.
– Удостоверения, к сожалению, у меня нет, - ответил он.
– Но есть рекомендации. Это письмо от Командующего 5-ой Гвардейской Дивизией, где я раньше служил.
– Не надо!
– горячо откликнулась женщина, устыдившись собственной подозрительности.
– Я верю вам!
С этими словами она вручила Одноногому Солдату оба чемодана.
– Мне нужно всего два часа, - пояснила она.
– Не беспокойтесь и не торопитесь. Делайте ваши дела.
Женщина с благодарностью посмотрела на него, взяла детей за руки и быстрым шагом направилась к выходу, ведущему на привокзальную площадь.
Одноногий Солдат придвинул чемоданы к стене, чтобы они не мешали другим пассажирам, а сам встал рядом в своей привычной позе. Приёмщик не прогонял его, потому что с каждой удачной сделки получал свою долю. К тому же, мирно стоящий пожилой мужчина в военной шинели не привлекал внимания железнодорожной полиции.
Через два часа женщина, конечно, не вернулась, что Одноногий Солдат вполне себе предвидел — у любого человека всегда найдётся пара-тройка дополнительных дел, о которых он поначалу и не подозревал. Но когда прошло двенадцать часов, и ему пришлось вынести чемоданы из закрывающегося на ночь вокзала, он подумал, не случилось ли чего.
На освещённой яркими фонарями площади не спеша прогуливались жители города, но и они вскоре покинули её. Во-первых, становилось слишком поздно, а во-вторых, где-то в отдалении прошумел гром, предупреждая о приближающейся грозе.
Солдат не боялся стихии и за чемоданы был совершенно спокоен — он предусмотрительно поставил их под обширным козырьком главного подъезда. Жаль только, что он пропустит из-за этого вечерний чай с друзьями. Ну, да ладно, будет завтрашний день, который всегда наступает именно для того, чтобы завершить начатое вчера.
С неба обрушилась вода. Похолодало. Солдат перебрался поближе к вещам, которые охранял, и поднял воротник, чтобы хоть как-то уберечься от ветра. Слава Богу, дождь длился недолго, смилостивившись над теми, кого вынудили в ненастную пору оказаться на улице обстоятельства.
Он пробыл на посту всю ночь, и пришедший утром на работу приёмщик посмотрел на него с удивлением.
– Что, до сих пор её нет?
– спросил он, но больше для порядка, поскольку и так знал ответ.
– Придёт, - ответил Одноногий Солдат.
– Эх!
– Приёмщик махнул рукой.
– Мой тебе совет: сходи домой, хорошенько выспись и поешь.
– Не могу, - покачал головой Одноногий Солдат.
– Ведь она может вернуться в любую минуту. Что она подумает, если не застанет меня здесь?
Но женщина не появилась и в этот день, который ознаменовался, к слову сказать, первым снегом. Задержаться на разгорячённом после лета асфальте ему не удавалось, но он упорно падал и таял, уверенный в том, что рано или поздно придаст упрямой поверхности нужную температуру.
Ближе к ночи солдата стала пробивать мелкая дрожь, но он согревал себя мыслями о тёплом одеяле, которое ждало его дома, о горячем чае, который он вот уже второй раз так опрометчиво пропустил, и о том, что не бывает худа без добра — теперь ему полагалось двадцать золотых вместо оговоренных десяти.
Вторая ночь получилась ещё более нескончаемой и грустной. Её наполнили воспоминания и размышления о будущем, а навязчивый и соблазнительный шёпот о том, чтобы бросить всё и уйти, солдат отгонял, произнося вслух простое заклинание, которое придумал сам:
– Слабые духом не долго держатся в теле!
Снег закончился, едва солнце показалось на востоке. Теперь небесному светилу предстояло осушить неожиданно возникший мокрый беспорядок, и оно принялось за эту работу с вдохновением. А вскоре снова открылся вокзал, и солдат вернулся на своё обычное место возле камеры хранения.
Когда зал наполнился первыми посетителями, он заметил владелицу багажа, идущую быстрыми шагами к нему. На этот раз она была совершенно одна — наверное, оставила детей у кого-нибудь из знакомых. Приблизившись к нему вплотную, она нежно взяла его за руку.
– Извините, - виновато произнесла она.
– Мне пришлось немного задержаться.
Одноногий Солдат понимающе кивнул.
– И у меня, - женщина опустила глаза, - нечем с вами расплатиться.
– Пустяки, - сказал солдат.
– Отдадите потом, когда появится возможность. Вы всегда можете меня найти на этом месте.