Шрифт:
Под игом чудовищ
2.Полковник
Они гнали его, растянувшись широкой цепью, плотной настолько, что не было никакой возможности спрятаться, или отсидеться в рощах и дубравах, что встречались на пути. А когда рассвело, надежда на то, что можно будет где-нибудь затаиться, переждать, или сбить преследователей со следа, и вовсе растаяла – подобно капелькам росы под лучами жаркого летнего солнца.
Но он всё равно пытался если не убежать, то – оттянуть насколько возможно момент, когда его настигнут. Или перекроют все возможные пути бегства. Бежал расчётливо: не самым полным ходом, то есть – не так, чтоб быстро обессилить, и рухнуть на землю выдохшимся полутрупом, хотя тело сейчас и требовало именно этого…
Знал он лишь одно: на юг, к дому, ему бежать ни в коем случае нельзя: там соратники. Друзья. Братья по оружию. Да и просто – люди.
Потому что те, кто преследовали его, неумолимо, внюхиваясь в оставленные сапогами на поверхности земли следы, когда он скрывался из глаз, или уставившись на него, когда он оказывался в пределах прямой видимости – не люди.
Они – монстры. Чудовищное порождение машин чёрного Властелина.
И пока что ему удаётся ускользать от них, избегая ловушек и встречных многочисленных отрядов только потому, что его ноги – тренированней, крепче, да и просто – длинней, чем у них! И в могучих лёгких помещается больше воздуха. И сердце куда сильней и выносливей. А ещё – навыки профессионального охотника позволяют ему прибегать к многочисленным уловкам, которые используют дикие звери…
Но вот врагу, похоже, надоело играться в кошки-мышки: там, впереди, стоит длинная и плотная цепь поджидающих его тварей. Да и вообще: он, похоже, оказался в кольце. В ловушке. Мышеловке, которая сейчас захлопнется, стоит только тем преследователям, что находятся сейчас на расстоянии меньше двухсот шагов от него сзади, сомкнуться с дугой, по которой расставлены встречающие!..
Нельзя допустить, чтоб его взяли живым.
Потому что тогда секреты их миссии, их похода, враг у него просто… Выпытает!
С сердитым рёвом он развернулся, и из последних сил припустил туда, откуда только что бежал!
Враги, похоже, не ждали такого финта! Вон: хоть их возмущённого верещания и не слышно, зато уж оскалы на страшных рожах – те ещё! Одни зубки чего стоят!
Прорваться сквозь не успевшие сомкнуться достаточно плотно ряды удалось с помощью меча и кинжала – уже не до лука, который на бегу не больно-то используешь! Он почти не глядя, и не особенно разбираясь, просто рубил налево и направо, стараясь только уворачиваться от сетей и лап с цепкими когтями, и про себя злорадно думая, что чёртовы монстры не могут ответить ему тем же: ведь им приказано взять его живым! А как это сделать, не нанося смертельных ударов, никто из них явно не представляет! Так нате же вам – он никакими ограничениями не связан! Как и особой любовью к извечным врагам людей, творениям злобного колдовства, не пылает!
Но вот он и снова относительно цел – пара десятков царапин от когтей и разодранные штаны не в счёт! – и свободен: куча на земле, примерно из десятка всё ещё копошащихся тел, осталась за спиной, а он опять скрылся в очередной роще! Пробежать её он поспешил ещё быстрее, чем мчался только что: может, теперь удастся оторваться?! Ведь он дал друзьям достаточно, и даже больше, чем достаточно форы: его гоняли по проклятой земле чёрного Властелина более четырёх часов! И если не поймали – так только благодаря, вот именно – его навыкам охотника, и отлично тренированному телу!
Но, похоже, игры в догонялки закончились. Он приостановился, чтоб утереть заливающий глаза пот. Подумал, что теперь его, человеческий, запах уж наверняка сильней, чем тот, что маскировал его в какой-то степени во время всего похода. Э-э, уже неважно!
Враг ловит его теперь не по запаху, а по виду!
Впереди маячило нечто странное. А, точно: ряд телег. С огромными клетками-вольерами. И что-то в них такое непонятно большое и злобно шипящее шевелится, словно с нетерпением принюхиваясь… И помаргивая огромными даже отсюда блестящими глазищами. И клацая здоровенными – не зубками, а уже зубищами. Серые стремительные тела, могучие мышцы которых играют на солнце, пучась буграми под серо-зелёной кожей…
Проклятье!
Не иначе, приказ взять его живьём отменён. И теперь враг просто хочет убить его, чтоб не дать, вот именно – спрятаться или скрыться.
Не бывать же такому!
Ну, или он постарается, по крайней мере, продать свою жизнь подороже!
Он бросился направо: там вблизи имелась очень даже перспективная роща дубов: можно будет в крайнем случае прижаться спиной! Потому что нет больше с ним надёжных и умелых товарищей, готовых прикрыть его тылы.
Вот, прижавшись к самому толстому дереву, он и пытался отдышаться хоть немного, снова утирая пот и отирая руки о нижнюю рубаху, чтоб можно было надёжно удерживать лук и тетиву, пока в напряжённой тишине к нему неслись с трёх сторон прирождённые машины-убийцы. Впрочем, ждать пришлось недолго: не более минуты ушло у шустрых двуногих тварей на то, чтоб преодолеть полмили от телег до него – ещё по дороге сюда он слышал, как за спиной щёлкали дверцы открываемых клеток, когда тварей выпускали. Не слышал он только науськивающих команд – но это понятно: те, кто управляют тварями, в словах для этого не нуждаются!
Первую, самую большую и шуструю гадину, уже вожделённо нацелившую пасть ему на шею, и даже истекавшую по этому поводу слюной, он поразил прямо в центр груди. Потому что попасть в голову, половину которой занимала зубастая пасть, было трудно: она казалась гротескно маленькой по сравнению с мощным мускулистым торсом, и всё время дёргалась в такт огромным скачкам. Которыми приближалась к нему смертоносная скотина, в холке достигавшая, наверное, пяти футов.
Не гигант, конечно… Но и всё-таки не десять футов, при длине в тридцать, о которых упоминал капитан. Юнец, стало быть.
Бронебойный наконечник своё дело сделал, и стрела из его мощного лука прошила толстую грудину почти насквозь, наружу из спины даже вышел окровавленный кончик наконечника, а из передней части остался торчать лишь самый краешек оперения!
Хищная тварь отлетела даже назад, словно отброшенная невидимой рукой! Похоже, отчаяние и злость придали его руке, натянувшей тетиву, особую силу!
Отлично! Кожа ящера, стало быть, ещё не настолько толстая, и не превратилась в непробиваемую броню! Значит, эти твари ничем не отличаются от остальных таких же!
Он стрелял, пока не кончились последние стрелы в колчане, оставшиеся после попыток поубивать «обычных» преследователей: девять стрел – девять убитых тварей!
Но вот на него налетели и остальные, числом не меньше дюжины. И пришлось отбиваться уже мечом и кинжалом.
К сожалению, это оружие не могло сравниться в эффективности и быстроте действия с когтями и зубами накинувшихся на него со злобным остервенением, верещащих до нелепости тонкими голосами, монстров. И вот он уже и сам орёт во всю глотку, поражённый ужасной болью: руку с мечом до локтя просто отгрызли, одна из тварей побольше тяжким грузом повисла на его правой ноге, стаскивая наземь, а третья, самая шустрая, прыгнула прямиком на грудь, вонзив в неё и живот огромные мощные когти задних лап! А руку с кинжалом схватила, и треплет, словно собака, ещё одна! В бока вгрызаются ещё две…