Побег
Шрифт:
По холке Эстреллы пробежал холодок при упоминании имени ее матери. Она опустила голову и посмотрела на свои копыта. Только сейчас до лошадки дошло, что она стоит на твердой земле, о чем так мечтала мамита. Здесь она должна научиться бегать и брыкаться… Мама говорила, что этому даже не надо учить, всё получится само собой.
В память о маме ей хотелось побежать, сорваться в галоп, попрыгать и побрыкаться в траве под синим небом и ярким солнцем. Больше никаких гамаков и веревок! Она свободна…
И одинока.
Нужно бежать, бежать изо всех сил и как можно дальше, чтобы избавиться от боли, тоски и горечи, которые поселились в сердце.
Мамита, посмотри на меня!
Эстрелла с места сорвалась в галоп и помчалась вдоль берега ручья, обратно на песчаный пляж, срывая копытами хлопья пены с морских волн…
Все вокруг так отличалось от темного и душного трюма, в котором проходила до этого вся ее жизнь. Эстрелла никогда раньше не знала даже собственного веса – и силы собственных ног. Хвост и грива летели по воздуху, ветер свистел в ушах. На темнеющее на горизонте небо выкатилась луна, и по морю протянулась серебряная дорожка. В небе зажглись первые трепещущие огоньки звезд. Эстрелла мчалась все быстрее и быстрее, едва касаясь копытами земли. Сердце билось ровно и сильно, ритм бега пел в теле, наполняя собой кости и сухожилия, мышцы и мускулы.
Я лошадь, и я рождена, чтобы бежать! Я быстрее ветра!
Она понятия не имела, как далеко успела убежать – песчаный берег казался бесконечным, – но вскоре различила стук копыт у себя за спиной.
– Хасинта! – окликнул ее молодой жеребец.
Она резко остановилась и обернулась.
– Нет! Это не мое имя.
Их догнали остальные лошади.
– Но так тебя называли люди! – сказала Вьеха.
– Хасинтой назвал меня Искатель! – фыркнула Эстрелла – Но моя мама дала мне имя Эстрелла. И теперь мы, как сказал Гордо, свободны от Искателя, свободны от людей. Нам нужны новые имена, потому что мы теперь в новом…. Новом…
Она не знала, как назвать это место. Новым Светом ей называть его не хотелось – это был их дом, давно потерянный и вновь обретенный. Но поймут ли ее? Чувствуют ли ее соратники то же, что чувствует она? Ведь они не видели вспышки в глазах Перлины, и в головах у них вряд ли скачет среди высоких трав маленькая Первая Лошадь…
– Выбрать имена? – переспросила каштановая кобыла. – Люди назвали меня Феа [4] – из-за отметин на морде.
– Но ты – это же не только пятна на шкуре! – возразила Вьеха. – Им следовало бы называть тебя Анжелой. Ты была рядом со мной в море, ты подбадривала меня и не оставила ни на миг. Ты напомнила мне, что я королевская лошадь, носившая на спине королев и принцев, что у меня широкая грудь и сильные ноги и что я могу плыть. Ты придала мне сил и храбрости – словно один из тех ангелов, о которых рассказывал толстый падре.
4
Feo (исп.) – некрасивый, уродливый.
Феа горячо воскликнула в ответ:
– Но ведь ты, Вьеха, всегда была добра ко мне, пока мы жили в трюме. Ты не жадная, как Центелло. Ты всегда делилась всем, что у тебя есть. Ты гораздо больше, чем Вьеха [5] . В твоей широкой груди бьется большое сердце.
– Значит, мы будем звать тебя Корасон! [6] – кивнула Эстрелла.
– Но меня всегда звали Вьехой, я не уверена, что смогу привыкнуть к новому имени…
Старшая кобыла нерешительно посмотрела на подругу. Вьеха была потрясающе красива: очень темно-гнедая, с такими же темными пятнами на белом крупе и задних ногах – словно на нее кто-то накинул горностаевую мантию. Люди называли такую масть пегой.
5
Vieja (исп.) – старуха.
6
Сorazon (исп.) – сердце.
– И все же теперь, с твоего позволения, мы будем звать тебя Корасон, – решительно сказала Эстрелла.
– А меня? – спросил серый жеребец. – Меня люди старым не называли, хотя я старше Корасон. Они называли меня Гордо [7] .
– А какое имя тебе хотелось бы носить? – спросила Эстрелла.
– Пока не знаю. Хочу подождать, посмотреть…
– Что посмотреть? – с любопытством поинтересовался молодой жеребец.
– Посмотреть, вдруг я найду свое имя или оно само меня найдет, – серьезно ответил Гордо.
7
Gordo (исп.) – толстый, жирный.
Лошади тихонько заржали, словно хихикая над его словами.
– Как же нам называть тебя, пока ты ждешь встречи со своим именем? – спросила Корасон.
– Эсперо! [8]
– Эсперо? – переспросила Эстрелла. – Хорошее имя.
– Да, и с ним легче терпеть. Я научился терпеть, это умение приходит с возрастом.
– Мы могли бы называть тебя Пасьенсо… [9]
– Нет! – твердо сказал серый жеребец. – Мне нравится Эсперо.
8
Espera (исп.) – ожидание, спокойствие.
9
Paciencia (исп.) – терпение.
– Значит, ты будешь Эсперо – пока не найдешь свое истинное имя или оно не найдет тебя! – торжественно провозгласила Анжела.
– А я знаю свое истинное имя! – с радостным ржанием воскликнул молодой жеребчик.
– И каково же оно, Митти? – ласково спросила Анжела.
Глаза у вороного Митти были разного цвета: один карий, другой голубой. Голубой выделялся на черном фоне, сверкая, словно драгоценный камень или кусочек летнего неба, случайно проглянувшего сквозь ночную тьму.
– Никогда не понимала, почему люди зовут тебя Митти! – фыркнула Эстрелла.
– Это сокращенное от Mitad y Mitad, Половинка и Половинка. Один глаз голубой, другой карий. Как будто я полукровка. Но я видел свое отражение в ведре с водой, и мне нравится мой голубой глаз.
– Тогда, быть может, нам так и называть тебя – Голубой Глаз? – спросила Анжела.
– Нет-нет. Зовите меня Селесто [10] . Пока мы плыли, я смотрел на небо – оно того же цвета, что и мой глаз. Оно вошло в мою душу, и теперь я стал целым, обретя свое истинное имя.
10
Сeleste (исп.) – небесно-голубой, лазурный; небесный.
Анжела неуверенно переступила с ноги на ногу.
– Но как же мы… Что, если мы встретимся с нашими хозяевами, и они станут звать нас нашими старыми именами?
– Хочешь сказать, их старыми именами? – резко повернулся к ней Эсперо.
– Хорошо, пусть их именами. Не запутаемся ли мы, Гор… я хотела сказать, Эсперо?
– Нет! И выкини из головы мысли о встрече с ними. Отныне у нас свой путь, и мы принадлежим сами себе. У нас больше нет хозяев.
Кобылы обменялись тревожными взглядами.