Чтение онлайн

– Все! – надрывно заорал Игорь Степанович, даже оконные стекла задрожали. – Все, с-суки! Вот вы где все у меня! – И схватил воздух в кулак. Он, конечно, не имел в виду рабочих – эта вермутная мелочь его совсем не интересовала.

Игорь Степанович пододвинул стол к окну, надел свой лучший выходной костюм и сел за стол творить. Или, лучше сказать, изменять свою неудавшуюся жизнь.

Он торжественно, как на алтарь, водрузил книгу на стол и, еле дыша, кончиками пальцев стал листать страницы. Как ни странно, но существующие графы касались только семейного положения, и занимали от силы четыре листа. Но зато! Зато вся остальная книга шла под общим заголовком «ПРОЧЕЕ». Все сто листов. Пиши, что хочешь. В конце книги, на последней странице, мелькнула какая то типографская фитюлька, но Игорь Степанович в волнении ее и читать не стал. Успеется.

С семейным положением он разобрался быстро. Сына у него раньше не было, теперь появился:

«…сын – гражданин Челентано, народный итальянский певец и киноактер…», теща (тут Жуков мучительно пожалел, что та теща уже умерла, сделал бы ее папуаской или пигмейкой) – английская королева Виктория, тесть – нынешний президент США, брат – король Малайзии.

Родители Жукова давно умерли и заменять он их не стал. Так и написал в соответствующем разделе, не мудрствуя лукаво: «…Геройски погибли, вдвоем предотвратив Чернобыльскую катастрофу. Дважды (он подумал и переправил – „четырежды“) Герои Советского Союза». Тут Игорь Степанович спохватился, вернулся к первой странице, к дате своего рождения. Хотелось ему сбросить лет тридцать. Но, увы, не успел. День его рождения уже официально чернел типографским оттиском.

– Ну и шут с ним, – вовсе не огорчился Жуков, – в примечаниях наверстаю Так, что у нас дальше?

Дальше шло «ПРОЧЕЕ».

«ПРОЧЕЕ» Игорь Степанович начал с того, что сотворил лето. Зиму он не любил, потому что зимой было холодно. Написал: «Сегодня было лето». И за окном раскинулось синее июльское небо, тополя зашелестели жестяными листьями; рабочие на стройке пороняли каски, вертя головами. Один из них вдруг истошно завопил:

– Допился я, ребята! Вяжите меня! – и стал рвать на груди у себя ватник. Жуков поморщился и записал рядом на странице:

«А стройки не было». И стройки не стало вместе со строителями.

Игорь Степанович покусал в затруднении шариковую ручку, задумчиво уставился в потолок. Потом, вспомнив о возможной панике в городе, дописал: «И никто ничему никогда не удивлялся».

Вой сирен, начавший утробно рождаться по всему городу, стих. И перепуганные прохожие, которые только что метались в истерике, спокойно пошли дальше по своим пешеходным делам, расстегнув шубы и обмахиваясь от жары меховыми шапками.

– Мелко! Мелко плаваю! – взвился Игорь Степанович, – подумаешь, лето! Надо, надо… – а вот чего надо, сообразить никак не мог.

Зазвонил телефон на столе. Жуков взял трубку и сказал:

– Але, – потом вспомнил, что телефона у него нет. Но волноваться не стал.

– Привет, зятек! – с английским акцентом сказали в наушнике: тесть звонил, Президент который. Поболтали минут десять о том, о сем – Буш звал Жукова к себе в гости, но тот отказался, сославшись на ремонт ванной.

Жуков положил трубку на аппарат, поглядел на герб вместо телефонного наборного диска.

– Точно! – стукнул себя по лбу Игорь Степанович и оцарапал голову шариковой ручкой, – а чего это я сам не Президент? Или там царь? Хочу быть царем!

И начал Жуков быстро писать в книжке: «Я – царь, султан, император, падишах, микадо, касик индейский, гранд испанский…». Он писал самозабвенно, не замечая вокруг ничего. А поглядеть стоило бы! Хотя бы из интереса.

Потому что сидел теперь товарищ царь Жуков в громадном зале с беломраморными колоннами вдоль сияющих изумрудами стен, золотыми лампадами по углам и хрустальными люстрами над головой. Персидские ковры устилали пол, по которому бесшумно сновали холопы в сафьяновых ливреях, солидные министры да советники в черных смокингах и белых рубашках; по углам, охраняя факсы и компьютерную связь со слаборазвитыми странами типа Америки или Японии, высились громадные полуголые янычары в малиновых шароварах с ятаганами наголо – у каждого в носу было по золотому кольцу с крупным бриллиантом.

По бескрайнему, по-английски ухоженному двору-саду цепочкой шел гарем императора Жукова: это было видно сквозь хрустальную стену перед самшитовым столом султана Игоря Степановича. Кто шел в чадре, кто в бикини, кто просто так… И все лица были знакомы, мелькали на кино-телеэкранах когда-то. Почему «когда-то»? А не было теперь кино. И телевидения не было. Кесарь Жуков запретил, как разврат. И дискотек не было, балета, и много чего еще больше не существовало.

Гарем охраняли угрюмые ОМОНовцы со взведенными автоматами наперевес. Кстати, одна из жен падишаха шла с авоськой картошки. Зачем с авоськой – неизвестно.

Микадо Игорь Степанович на минуту отвлекся от исчерканных листов, мельком огляделся: министры упали ниц, выставив кверху фрачные зады; в углу замерли мудрецы Дивана.

– Прощаю, живите, – милостиво улыбнулся великий Жуков и помахал рукой гарему. Гарем завизжал и радостно кинулся к хрустальной стене, но бойцы ОМОНа оттеснили их назад, к дорожке.

– Идите вы в баню, некогда мне, – буркнул сиятельный Игорь Степанович и женщины, получив соответствующую команду от сопровождения, побрели туда, откуда шли. В императорскую баню. Их только что помыли для брачной ночи.

Кстати, диктатор Жуков шутя мог бы их всех обслужить в постели за один заход – он особо указал это в книге – и хотел сегодня как раз попробовать. Но дела, дела!

Пора было браться за мировое устройство.

Генсек Жуков помассировал лицо, потер руки – пальцы-то не железные, устали, а еще о-го-го сколько сделать за день надо! Все успеть, все предугадать, все записать, пока есть возможность. А то, тьфу-тьфу, вдруг книжка исчезнет! Или испортится… Лучше было не рисковать. Так что делу время, а потом уж поживем, да еще как!

Кормчий Игорь Степанович лихорадочно писал, аж запарился. Зато здоровье он себе установил отличное, жить и жить! Внешность тоже ничего – Жуков повел могучими плечами, посмотрелся в громадное зеркало, что поднесли ему арапчата. Эх, хорош мужик! Пусть не молод, но статен, высок, демонически красив: главное, что плешь исчезла. В общем, орел-мужчина! Красавец.

Самодержавец Жуков, властелин Земного Диска (Землю он, кстати, сделал плоской, на трех слонах, поскольку всегда любил плоские поверхности, с них не свалишься. А звезды упразднил. Чтобы инопланетные захватчики на такое добро не налетели) изволил сделать перерыв и покушать. Потом чуток поплескался в нефритовом бассейне с шипучей минеральной водой, взбодрился и вновь сел за гигантский рабочий стол, на этот раз сделанный из уса чудо-юдо-рыбы Кит. На которой стояли три слона. На которых лежал Земной Диск. На котором жил Жуков… и все остальные тоже присутствовали. По необходимости.