Чтение онлайн

А посреди ночи Андрей вдруг проснулся, дочь стояла у изголовья их кровати, над головой спящей жены.

– Ты что? – ласково позвал мужчина, полая, что малышке просто приснился страшный сон. Полина шевельнула головой на его голос, и вдруг резко взмахнула рукой, издав какое-то злобное шипение. Андрей едва успел перехватить занесённую над супругой детскую ручку с остро отточенным кухонным ножом…

Знакомый сам поведал Воронцову шокирующую историю, перед этим попросив его о срочной встрече. Рыжий сидел в баре небольшого ресторанчика, вся его поза – сутулая спина, опущенные плечи свидетельствовали о том, как сильно он удручён произошедшим. Ещё было слишком рано для выпивки и кроме них других посетителей не было. Но Андрею требовалось кому-то выговориться: крепкого мужика всё ещё трясло, даже спиртное на него не слишком действовало.

– Не понимаю, что с ней произошло?! – убито произнёс рыжий. Перед ним на барной стойке лежало раскрытое портмоне с фотографией дочери.

– А где она сейчас? – деликатно спросил Платон.

По словам отца, пока Полину госпитализировали в местную больницу, но вероятно им с Викой придётся подыскать другое место, ибо здешние врачи лишь разводят руками. Никто не понимает, чем вызвано внезапное помрачнение рассудка у до этого абсолютно нормального ребёнка.

Платон сочувственно глядел на соседа по барной стойке: пижонистый харьковчанин сам на себя не был похож, он был будто раненый лев: грива огненных волос в большом беспорядке, мятая рубашка расстегнута почти до пупа и выбилась из-под брючного ремня, в бар он явился в домашних шлёпанцах на босу ногу! Мужику определённо требовалась дружеская поддержка.

– Не стоит отчаиваться, дружище. Главное не опускать руки и что-то делать. – Платон стал рассказывать о своём сыне, которого они с женой уже не первый год вытягивают из аутизма с помощью лучших специалистов. – И ваша Полина тоже обязательно поправится. Она сильная, смышлёная девочка. Главное – больше не отпускайте её одну за стену.

Оказавшись у себя дома, Платон первым делом обнял ничего не понимающую дочь и долго не выпускал из объятий. Оказывается для счастья человеку нужно так уж много. Главное, чтобы близкие были живы и здоровы.

– Ты чем-то расстроен, папочка? – удивилась Эмма. – Это из-за мамы?

– Дай мне слово, что никогда не будешь выходить из посёлка одна, – ласково попросил он.

– Но папа, зачем ты мне это говоришь, ведь детей всё равно не выпускают за шлагбаум без взрослых, – ещё больше удивилась дочь.

– Всё равно ты должна обещать мне это, – присев перед девочкой на корточки, Платон почти с мольбой заглянул в её непонимающие глаза.

– Ну хорошо. А куда ты уходил, пап?

– Понимаешь, дяде Андрею, папе Полины, нужно было поговорить со мной. Но ты ведь отлично справилась и без меня, верно, Кролик? А Лука не спрашивал, куда я ушёл?

– Нет, папочка, наш «Эдисон» снова что-то конструирует у себя в комнате из «лего». Я проследила, чтобы он съел фрукты, как ты просил.

– Ты умница.

– А почему Полины сегодня не было в школе?

– Она немного заболела, но ничего серьёзного, хотя до каникул, вероятно, уже не будет ходить в школу.

– Понятно. – Эмма грустно покачала головой, затем снова вскинула свои огромные глаза на отца. – Пап, а ты будешь часто навещать нас, если вы с мамой решите… – она запнулась с таким выражением, будто не была уверена стоит ли продолжать.

Платон почувствовал неладное и уточнил:

– Что мы с мамой решим?

– Я знаю, взрослые могут захотеть пожить в разных местах.

– …Тебе это мама сказала? – осторожно поинтересовался он после минутной паузы, дочь кивнула и пояснила:

– Мы разговариваем о разных вещах, когда у мамы есть время… Но в тот раз мы читали энциклопедию про семью и мама объяснила, что так иногда бывает.

– И мама сказала, что и у нас тоже – так может произойти?

Эмма кивнула, но тут же отрицательно мотнула головой, отцу стало жаль растерявшегося ребёнка, он снова обнял её и принялся успокаивать:

– Поверь мне, у нас всё будет по-другому, потому что мы с мамой очень любим друг друга.

Девочка улыбнулась, но всё же спросила:

– Только если вы всё же разойдётесь, как вы станете делить нас с Лукой?

– Что ты такое говоришь! Детей делить нельзя!

– Но ведь делят же – упрямо не согласилась дочь. – Когда я спросила об этом маму, она объяснила, что иногда родители не могут решить, кто с кем останется, и тогда просят судью их рассудить. Иногда больного ребёнка никто не хочет брать, и взрослые ссорятся, кому из них достанется здоровый, а другого отдают тому кто проиграл. Потому что когда у взрослых проблемы, больные дети никому не нужны. Они всем только мешают.

По взгляду Эммы Платон догадался, что у него за спиной появился Лука и немедленно замял тему.

…Перед сном он рассказал Марине о происшествии с Полиной, но не упомянул о тягостном финале разговора с дочерью. Реакция жены его удивила:

– И ты им поверил? – скептически скривилась Марина, она была уже в пеньюаре: сидела за туалетным столиком, массируя кожу шеи и лица перед тем как нанести питательный крем; и придирчиво рассматривала себя в зеркало. – А если это инсценировка, спектакль? В журналистике ведь принято перепроверять достоверность информации, разве не так?

– Но какой смысл Андрею меня обманывать?! – удивился Платон.

– А такой, что эти люди не вызывают у меня ни малейшего доверия, ты же чересчур доверчив. – Кажется, Марина была готова усомниться во всём, если дело касалось этой парочки. – Если уж на то пошло, – продолжала она, – то я даже не уверена, что это их дочь, она совсем на них непохожа.

– Ты это серьёзно?

– А почему нет? Разве ты не знаешь, что мошенники на доверии очень изобретательны.

– Извини, дорогая, но ты слишком предвзята. Ну нельзя же так в самом деле! Поверь, мне искренне жаль твою «пицерийную» подругу, но подозрительность не должна переходить в паранойю.

Жена всё это время почти не спускала с мужа проницательных глаз и вдруг спросила:

– Этот Андрей ведь просил тебя о чём-то?

Платон замялся:

– Так можно любого начать подозревать бог знает в чём, даже самого близкого человека.

– Например, дать своё поручительство, – не обращая внимания на его бормотание, допытывалась жена, – если им потребуется взять банковский кредит на оплату дорогостоящего лечения, ведь они такие несчастные, у бедняжек даже нет гражданства.

Платону стало не по себе, Марина же теперь смотрела на него как на блаженного.