Чтение онлайн

Едва лестница осталась позади, Аннелиза остановилась и на секунду привалилась к стене. Ей пришлось потратить слишком много сил на спуск, потому что корабль бросало то вверх, то вниз, да еще и болтало из стороны в сторону. Она понимала, что ее необдуманный поступок может обернуться для нее крупными неприятностями. Если Фербек увидит ее здесь, он посчитает своим долгом доложить Питеру Хотендорфу, что его жена, «благочестивая дщерь компании», тайком бегала в трюм навещать преступника.

Если бы у нее была хоть капелька благоразумия, ей следовало стремглав бежать наверх и тут же запереться в каюте. Коль скоро она собиралась занять достойное место в обществе и снискать уважение, то ей и вести себя нужно было соответственно. Теперь она могла оказаться в положении не лучшем, чем кошка, неспособная без посторонней помощи выбраться наверх.

Тем не менее бадейка с водой постоянно напоминала ей, что поблизости находится человек, долгое время лишенный даже глотка свежей воды. Аннелиза еще раз быстро взглянула вверх на открытый люк и, повернувшись, пошла дальше вглубь темноты.

Некоторое время до нее еще доносилось эхо шторма, но постепенно звуки становились глуше, и, когда она прошла через весь грузовой трюм, снаружи уже совсем ничего не было слышно. Лишь накрепко привязанные грузы поскрипывали, словно стремясь сдвинуться со своих мест. Аннелиза прокладывала дорогу между возвышающимися грудами всевозможной поклажи, стараясь держать спину как можно ровнее, чтобы не потерять равновесия.

Наконец корзины и тюки остались позади, и луч фонаря выхватил из темноты стойла. Единственная уцелевшая овца, привязанная за ноги во избежание падения во время качки, с тупым смирением смотрела на Аннелизу из своего угла. Клети с курами опустели. Последняя птица сидела на насесте и суматошно хлопала крыльями, чтобы не свалиться.

Повернув голову, курица сдавленно закудахтала.

Этот невнятный звук, видимо, насторожил пленника. Из темноты тотчас послышался его голос:

– Убирайся к черту! Все вам мало, никак не натешитесь!

Очевидно, он принял ее за кого-то из матросов. Она поставила бадейку и крепче сжала фонарь. Пучок света заплясал во мраке, выдавая дрожь ее рук.

– Это я, – тихо сказала она. – Я, Аннелиза.

Сначала она подумала, что Майкл не услышал ее, тем более что под боком у него квохтала рассерженная птица и все вокруг раскачивалось вместе с судном. Однако в следующий миг до нее донеслись звон цепей и шуршание кожаных подошв по соломе.

– Стойте, не подходите!

Столь неожиданный приказ мгновенно отрезвил ее. Аннелиза и не предполагала, что он может отвергнуть ее общество. В ней заговорили чувства, составлявшие слабую и всегда тщательно скрываемую часть ее души. Это потаенное начало призывало ее вернуться в безопасное место, на палубу, и не рисковать будущим ради нового свидания. Для этого не требовалось больших усилий. Однако если она могла облегчить свою участь, то Майкл – нет.

– Я принесла воду! – крикнула Аннелиза. – Дождевую воду. Свежую, холодную как лед.

Слова ее были встречены продолжительным молчанием.

– Уходите. Я ничего не хочу, – раздалось наконец из темноты.

– Глупости. – Она приблизилась к его загону, но Майкл, быстро отодвинувшись вглубь, скрылся в темноте у задней стенки.

Удивленная и обиженная его отказом, Аннелиза приподняла фонарь. Майкл рывком опустил голову, но спрятать ее от качающегося пучка света было невозможно. Не окажись у нее во второй руке бадейки, она, наверное, зажала бы себе рот рукой, чтобы не закричать. Майкл с ног до головы был покрыт инеем.

Аннелиза ничего не понимала. Откуда здесь взялся иней? Изо всех сил пытаясь успокоиться, она стала внимательно присматриваться к пленнику. Его кожа вплоть до последнего дюйма была затянута тусклой белой пленкой. От этого его черные волосы выглядели седыми, борода словно смерзлась, на кончиках бровей образовались белые кристаллики. Одежда Майкла превратилась в хрупкую скорлупу, напоминая заиндевелыми складками выстиранное белье, вывешенное на холодное зимнее солнце, на лбу у него проступали капельки пота. Они скатывались по щекам на бороду и дальше к шее, и после них на коже оставались дорожки телесного цвета. Аннелиза почувствовала, как у нее самой над верхней губой проступила испарина и, невольно проведя по губе языком, ощутила солоноватый привкус.

И тогда она все поняла. Фербек не только не поскупился на воду, но даже перевыполнил обещание. Теперь Майкл Роуленд ежедневно получал душ из морской воды. Они устраивали ему обливания соленой водой, и соль вытягивала соки из его кожи, оставляя на ней после высыхания раздражающую жесткую корку. В тех местах, где кожа соприкасалась с воротником, образовались воспаленные красные бляшки. Можно было только догадываться, какие страдания причиняли Майклу эти ванны. Собственный пот, растапливая засохшую соль, разъедал его раны.

Майкл отвернулся, и на его скулах вздулись желваки. Несомненно, он стыдился своего жалкого вида, и Аннелиза прекрасно понимала его – она по собственному опыту знала, каково ощущать превосходство других и собственное бессилие. Пока она подвешивала фонарь на крюк, оба хранили молчание; но уже в следующую секунду, не раздумывая, не опасаясь, что Майкл легко может схватить ее, она побежала к нему, на ходу отстегивая воротник. Даже этот слабый свет, не способный пробить темноту, на миг ослепил Майкла, и он скорее почувствовал, чем увидел ее быстрый бросок через разделявшую их запретную зону. Обнаружив ее около себя стоящей на коленях, Майкл растерянно заморгал. Аннелиза окунула воротник в дождевую воду и затем, не отжимая, приложила прохладную ткань к его лицу, потом еще и еще.

Чудесная свежая вода просачивалась через соль к его коже. Пленник прикрыл глаза и только слегка подрагивал под ее чудодейственными прикосновениями.

– Отчего вы так заботитесь обо мне? – прошептал он.

Аннелиза на секунду прервала свое занятие.

– Я делаю это из гуманных побуждений, не более. Все, кому плохо, нуждаются в сострадании. Не имеет значения, кто это – ослепший осел, которого ведут на живодерню, или беззубый пес, вынужденный умирать от голода.

Она произнесла свою маленькую речь с видом человека, которого давно занимали подобные проблемы, как будто много часов вынашивала эти мысли и подбирала слова для их выражения.