Пирамида
Шрифт:
И они стали искать идейку. Они изменили в задаче почти все, что можно было, и в конце концов получили набор каких-то нелепых цифр. Ольф, встав одним коленом на стул и нависая светлой растрепанной гривой над столом, вычерчивал графики и бормотал:
– Господи, какая несуразная чушь. Какие мы все-таки кретины, Кайданов. Надо же было додуматься до такой дрянненькой и пошленькой идейки. А ведь идейка выглядела почти прилично… А что получилось – смотреть тошно. Из сих цифирей нам не удастся извлечь ни единой, даже самой жалкой крупицы истины. Великолепно говаривал на эту тему старик Гегель: вместо неба истины мы овладели облаками заблуждения. Однако – что есть истина? Сакраментальный вопрос, вопрос вопросов, король вопросов… Вы не знаете, я не знаю, мы не знаем, они не знают. И черт его знает, кто это знает.
Он отшвырнул карандаш и сказал:
– Так что пойдем получать наши двойки, мой доблестный соратник по идиотизму?
– Пойдем, – с улыбкой согласился Дмитрий.
Преподаватель был очень молод, красив, ярко и модно одет, и они не ожидали от него ничего хорошего. Ольф положил перед ним листки с «идейкой», пижон несколько секунд всматривался в них и с усмешкой спросил:
– Это что такое?
– Велосипед, – дерзко сказал Ольф.
Пижон пошевелил бровями и приказал:
– Излагайте.
Они стали излагать.
Пижон слушал молча, наклонив голову к левому плечу, не пряча пренебрежительной усмешечки, рисовал ехидные ушастые рожицы прямо на их графиках. Когда они кончили, пижон хмыкнул и сказал:
– Великолепнейшая чушь и ересь! Давно мне не приходилось выслушивать подобной ахинеи… Что? – посмотрел он на них, заметив, что Ольф собирается возразить.
– Нет, ничего, – поспешно сказал Ольф.
Пижон помолчал немного и вдруг разразился:
– Первоклашки! Беретесь решать задачу, которая требует знания тензорного исчисления, механики сплошных сред и еще дюжины теорий, о которых вы не имеете никакого понятия! Что же я должен поставить вам за такую самодеятельность?
– Двойки, – сказал Ольф.
– И вы их получите! – угрожающе сказал пижон, схватил их листки и стал быстро перечеркивать строчки, ставить вопросительные знаки, писать формулы и стремительно бросал уничтожающие реплики, забыв о знаках препинания: – Неучи по какому-то недоразумению натолкнулись на ценнейшую мысль и тут же все испортили так нельзя было сделать мозгов не хватило откуда вы взяли такую чепуху разве нельзя было обратиться ко мне сколько времени зря потеряли или у вас его миллион.
Тут он набрал в грудь воздуху и разразился новой тирадой, и постепенно выяснялось, что задачка их – нелепость, попытки сделать ее по-другому выглядят просто жалко, и вообще вся механика – сплошное недомыслие и бородатая химера и что во всей науке есть только одна область, достойная изучения, – это физика Элементарных Частиц.
– Основа основ мироздания!!! – гремел пижон. – Громаднейшее поле деятельности! Наука, о которой можно сказать: мы не знаем даже, знаем ли мы о ней что-нибудь! Где вы еще найдете такую великолепную возможность свихнуть себе мозги! Да знаете ли вы, что это такое? И что вообще вы знаете?
И он грозно посмотрел на них.
Они сидели, раскрыв рты, и во все глаза смотрели на него.
Пижон обрушил на них град вопросов, вытряхнул из них все их знания и воскликнул:
– Чудовищное невежество! Почему вы ничего не знаете об элементарных частицах? Сколько вам лет?
– Двадцать один, – сказал Ольф.
– Девятнадцать, – пробормотал Дмитрий, вконец подавленный этим потоком обвинительного красноречия.
– О господи! – с неподдельным ужасом развел руками пижон. – Дожить до сорока лет и ничего не знать об элементарных частицах! Для чего вы тогда на свет родились? Зачем попали на физфак? Вам только в дворники! В домохозяйки!
Он схватил карандаш и стал писать. Все уже разошлись, они остались втроем, и пижон рассказывал им об элементарных частицах. От напряжения у Дмитрия даже ноги онемели. Это был какой-то водопад фактов, парадоксальных выводов, сумасшедший мир невозможных идей и неизвестности.
Только через полчаса пижон спохватился:
– Мне давно уже нужно идти! Проводите меня, я попытаюсь еще что-нибудь вдолбить в ваши пустые головы! Правда, вы все равно ничего не поймете, но это страшно интересно.
И он стал торопливо засовывать бумаги в портфель, не прерывая своей лекции.
– Вы забыли поставить нам двойки, – напомнил ему Ольф.
– Ах да, ваши двойки…
Он отыскал в своем журнале их фамилии и поставил против них «н/з» – незачет.
И пока они шли в общежитие, пижон продолжал рассказывать, и в лифте тоже. Они не заметили, как он привел их к себе в комнату, – оказывается, он жил на соседнем этаже. Пижон говорил еще минут пять, потом спохватился и спросил:
– Ну что, хватит с вас?
– Хватит, – сказал Дмитрий. У него уже голова шла кругом.
– Да? – удивился пижон. – В самом деле хватит? А жаль, – огорчился он, подумал немного и полез в шкаф за книгами. Он выложил перед ними целую стопку и просительно сказал: – Почитайте, а? Ей-богу, здесь бездна интересного. Для вас, правда, немного трудновато будет, но вы постарайтесь. Что непонятно, прошу ко мне.
Они поблагодарили его и направились к выходу. У двери Дмитрий спохватился и спросил:
– Простите, а как вас зовут?
– Аркадий Дмитриевич Калинин, ваш покорный слуга.
Дмитрий растерянно уставился на него. Значит, это и есть тот самый знаменитый Ангел, о котором столько говорили на факультете, один из самых блестящих преподавателей?
Калинин с недоумением посмотрел на него:
– Забыли что-нибудь?
– Нет-нет, – пробормотал Дмитрий, и они вышли.
В коридоре Ольф восторженно хлопнул его по плечу:
– Вот это парень, а? Нет, каков? Ты представляешь, как нам повезло? Такая лекция, такие книжки!