Чтение онлайн

Мика кивнул, но не улыбнулся.

— Что твой местный ненормальный шурин? Он будет работать, в конце концов?

— Надеюсь. — Я облегченно вздохнул: у меня гора с плеч свалилась, когда я понял, что только что сделал самую тяжелую часть работы: пронял-таки его.

— Через пару дней я встречусь с ним снова. — Тут я замялся: — Не болтай, что он — выродок.

— Да. А что на том терминале, который он тебе отдал?

Я пощупал в кармане сетку.

— Не могу тебе сказать.

Мику разбирало любопытство, но он лишь пожал плечами:

— Без проблем.

Так или иначе, на этих улицах добрая половина того, что ты узнаешь, оказывается лишь мозаикой-загадкой, в которой отсутствуют кусочки.

Мы дошли до станции туннеля, болтая о погоде.

— Ты возвращаешься в клуб? — спросил Мика, когда мы поднялись вместе на площадку и ожидающий пассажиров транзит всосал нас и унес прочь от воспоминаний о Мертвом Глазе.

— Не сегодня. — После всего того, что я сегодня рассказал Аргентайн, я не представлял, когда я приду к ней и что скажу, если вообще скажу что-либо.

— А! Да, — Мика понимающе ухмыльнулся. — Я совсем запамятовал. Там, наверху, вас ждет одно горяченькое тело. — Его самодовольная улыбка стала еще шире, когда транзит фыркнул, останавливаясь у платформы следующей станции. — Меня тоже. Пока.

Мика отсалютовал и, насвистывая, стал спускаться с платформы.

— Тетушка больна, — встретил меня Джиро, когда я вошел в дом. Он сидел на ступенях лестницы, подперев кулаками подбородок. На глаза и на мысли его легла тень.

Я застыл как вкопанный; в голове замелькали, ослепительно вспыхивая, картины: яд, биозаражение…

— Где она? В больнице?

Когда мы с Элнер выходили из офиса, она выглядела здоровой; правда, усталой и подавленной, но ведь это и неудивительно. Я даже видел, как она садилась в напичканный охраной личный флайер, который должен бы доставить ее прямо сюда.

Джиро покачал головой.

— Она в своей комнате. Думаю, спит. Придя домой, она упала в обморок или что-то в этом роде. Харон выслал наших медиков осмотреть ее. Они сказали, что обморок из-за всех этих… — Джиро замолчал. — Ну, из-за того, что случилось, то есть… ты знаешь. И потому что она пожилая. Они дали ей какое-то лекарство. Ей нужно отдохнуть.

Я успокоился. Но лекарство навряд ли вылечит ее депрессию.

— Спасибо, — сказал я и пошел наверх. Но, поднявшись на несколько ступеней, оглянулся:

— Твоя мама здесь?

Джиро, не вставая, резко обернулся.

— А что? — спросил он чуть громче, чем всегда.

— Да просто, — стараясь казаться равнодушным, сказал я и пошел в свою комнату. Я стоял и смотрел в окно, чувствуя, что устал. Воспаленная рука ныла. Может, завтра я подлечу ее, как советовал Аспен. Я все еще чувствовал себя странно и беспокойно при мысли, что у меня есть деньги, чтобы исправлять то, что мне не нравится. Пока я так стоял, глядя в темноту, дождь — капля за каплей — начал выстукивать свой речитатив. Дожди здесь шли только по ночам. Та Минги всегда исправляли то, что им не нравится.

Я услышал за спиной шорох: в комнату вошел Джиро. Я словно знал, что — раньше или позже — но он придет. За его глазами сгустился сумрак, но вовсе не из-за болезни тетушки. Значит, что-то другое. Я отвернулся от окна, подошел к кровати и сел.

— Чего тебе? — спросил я, будучи вполне уверен, что знаю ответ.

Он открыл рот, и слова, закупоренные в нем, как в бутылке, уже приготовились выбить пробку и вырваться наружу. Но еще целую минуту Джиро не мог их выговорить.

— Ты… Моя мама… Я имею в виду… — Он слаба взмахнул руками. — Ты… делал это с моей мамой?

Я опустил глаза на свои ладони, лежащие на коленях.

— Ты спрашиваешь, провел ли я с ней ночь? — Я поднял голову.

Джиро густо покраснел. Он ожидал, что я буду все отрицать, даже если это и правда. Виноватым я не, выглядел, и вместо меня стало стыдно ему. Мальчик часто-часто заморгал, у него задрожали губы.

— Подойди сюда, — сказал я. Джиро подошел. — Садись.

Глядя в пол, он сел на кровать, держась на расстоянии.

— Откуда ты узнал? — спросил я.

— Моя мама… Я видел, как она выходила из твоей комнаты на другое утро. Слишком рано. Она меня не заметила. И она вела себя так… странно. Не как обычно. — Голос его сорвался.

— Понимаешь, — сказал я, — в первый раз, когда я ее встретил, ты, бесенок, вел себя как сводник, толкал ее ко мне. Нет, я не говорю, что ты виноват, — поспешно прибавил я, увидев, что его глаза вспыхнули гневными огоньками. — Просто так случилось… Я только хотел спросить, почему это беспокоит тебя гораздо сильнее, чем раньше? Из-за того, кто я есть?

Сжав челюсти, Джиро замотал головой.

Очень осторожно я проник в его мысли, ища ответ, который Джиро не хотел говорить.

— А! Это из-за того, что ты видел в клубе Аргентайн!

До того вечера он был как все остальные дети: любопытство насчет секса тлело в нем, превращаясь временами в наваждение. Но потом за пять минут он узнал больше, чем когда-либо хотел узнать.

— Думаешь, что у нас с твоей мамой все так же происходило?

Я почувствовал, как меня сжала его боль. На этот раз Джиро кивнул, вспыхнув снова.

— Джиро… — Я замолчал. — То, что ты видел в клубе, — не любовь. И даже не хороший секс. Больше похоже на изнасилование. — Он покосился на меня. — Это большая разница.

— Ты собираешься жениться на моей маме?

— Твоя мама уже замужем.

Мальчик нахмурил брови.

— Она может развестись. Ты ее не любишь?.. — В его мозгу, точно пузыри в бурлящем кипятке, начали с треском лопаться фантазии.

— Не знаю. Не думаю.

— А она тебя не любит?

— Нет. Просто она не любит Харона. — Я почувствовал в Джиро жгучую, пробирающуюся до костей боль разочарования и никак не мог придумать, как смягчить ее. Наконец я сказал: — Думаю, она любила твоего отца. Я знаю, что она любит тебя и твою сестру. В ее жизни важнее вас ничего нет. Не вешай нос! Ты мог бы быть мной. — Но последние слова я ему не сказал. Интересно, на что это похоже — быть Та Мингом? Иметь все что захочешь… Я не мог представить. Да и родиться богатым вовсе не обязательно, но иметь кого-нибудь рядом… все те годы… хоть кого-нибудь. Я перевел взгляд на свои шрамы.