Чтение онлайн

Марк и профессор на полсекунды оторопели — это было видно по их удивленным лицам, но тут же невозмутимость вернулась к ним, будто и не покидала.

— Молодец, Энни, ты — решительная и здравомыслящая девушка, быстро соображаешь и принимаешь правильные решения!, — похвалил меня Альфред Мейсен.

Я не ожидала высокой оценки за столь простой поступок, но профессор в периоды недомоганий всегда был очень эмоциональным. Ученый продолжал говорить, обращаясь теперь уже к своему племяннику:

— Последуй примеру Энни, Марк! Сними футболку, она уже такая мокрая, что ее впору выкручивать.

Мой парень хотел было что-то сказать, но передумал и послушался дядю.

Прошло еще несколько минут, стало жарче.

— «Если температура продолжит подниматься, то терпеть станет невозможно», — подумала я, но в этот момент Марк встал и придвинул к бадье столик со стоящим на нем лотком. Оттуда он вынул градусник и померил температуру воды в бадье.

— Можно начинать, — сказал он, — Энни, сейчас понадобится твоя помощь. Стань, пожалуйста, позади Альфреда и двумя руками держи его голову. Что бы ни произошло, удерживай ее над водой.

Парень вытер лицо полотенцем и спросил:

— Дядя Альфред, ты готов?

— Да, дитя мое, приступай уже скорей!

Я быстро подошла и сделала, как сказал Марк. Он, тем временем, вставил в рот профессора большое резиновое кольцо, заведя его для фиксации на затылок. Теперь наш пациент, в случае припадка, не сможет откусить себе язык.

Потом Марк прикрепил руки и ноги профессора к металлическим кольцам, вделанным в бадью. Стараясь действовать как можно быстрее, молодой ученый наполнил поочередно четыре шприца жидкостями из разных пузырьков. Две из них были прозрачно-бесцветными, одна — бледно-фиолетовой, а последняя — оранжевой.

— Дядя, вдохни глубоко несколько раз, — сказал Марк и сделал первый укол в правое плечо профессора, используя шприц с бесцветным лекарством.

Я приготовилась, мягко, но крепко обхватила ладонями голову Альфреда Мейсена, но ничего не произошло, а Марк уже делал второй укол бесцветным лекарством в левое плечо профессора. Немедленно последовал и третий, фиолетовый укол — в вену на руке. Тут-то все и началось.

Профессор охнул, глаза его закатились, так, что стали видны только белки, а все тело забилось крупной дрожью, выплескивая горячую воду из бадьи. Это выглядело, как приступ эпилепсии, я очень испугалась:

— Марк, что случилось?, — закричала я.

— Надеюсь, что все нормально, я предвидел такую реакцию.

Едва конвульсии ослабли, молодой ученый сделал своему дяде оранжевый укол, после чего открыл дверь из сауны и отключил нагрев. Потянуло спасительной прохладой и я, наконец, смогла задышать полной грудью.

Альфред Мейсен был без сознания. Марк освободил его руки и ноги, вынул кольцо изо рта, без усилий поднял крупного профессора из бадьи и уложил его на скамью, подсунув под голову свернутые мягкие полотенца.

— Теперь надо подождать немного, — сказал он и сел рядом с профессором.

— Ты уверен, что все в порядке?

— Все нормально, Энни, спасибо тебе за помощь, дорогая!

Альфред Мейсен очнулся минуты через три. Он открыл глаза и сел на скамье.

— У меня такое странное чувство, будто кровь бурлит, гудит во мне, по всему телу бегают мурашки и кожу покалывают тысячи мелких иголочек, — сказал он, улыбаясь, — и это приятно!

Марк обнял дядю, — слава Б-гу!, — сказал он, — кажется, все получилось.

Выйдя из сауны, мы все трое, не сговариваясь, нырнули в прохладную воду бассейна — это было настоящим блаженством, после адского жара парной бани!

Накинув на меня банный халат, молодой ученый повел меня в мою комнату. Я спросила:

— А что за лекарства ты вводил профессору?

— Тремя первыми уколами я привел организм Альфреда в такое же состояние, какое было у всех нас, кто успешно превратился в агирусов во время потной болезни. А четвертый укол — это «Элонгавита».

— Любопытно, чем «Элонгавита» отличается от «Спиритуса»?

— О, «Спиритус» — оживляющий препарат малинового цвета — это плод работы многих десятилетий, результат тысяч опытов. В него входят сто пятьдесят восемь ингредиентов. А «Элонгавита» — лечебное средство — счастливый случай, редкая удача в науке и состоит она из тридцати трех ингредиентов. Оба эти состава превращают пациента в агируса.

— А для чего нужны были сауна и горячая ванна?

— Температуру тела нужно было поднять быстро, почти мгновенно, поэтому я действовал как изнутри — с помощью инъекций, так и снаружи — заранее разогревая Альфреда. Сауна и ванна, сами по себе, не могли поднять температуру — она поддерживается организмом на постоянном уровне очень хорошо. А укол, вызывающий подъем температуры, не сработал бы так эффективно без внешнего нагрева тела.

Мы вошли в мою комнату и остановились возле окна. Я кое-что вспомнила и хотела задать парню вопрос, однако сразу не решилась на это, раздумывая и колеблясь: спросить — не спросить. Потом решила, что лучше иметь полную ясность, а не мучиться в сомнениях:

— Я давно не видела Эллинор, не знаешь ли ты, Марк, что с ней? Как она пережила весь этот белдорфский кошмар?

— Эллинор уехала отсюда перед тем, как правительство ввело карантин и закрыло зону эпидемии.

— Когда Бакли похитил меня, то в машине он намекнул на особые отношения между тобой и Эллинор.

— Поначалу я жалел ее, казалось, что девушка растеряласть и запуталась. Но это было обманчивое впечатление — Эллинор знает, что делает... Пару дней назад я встретился с ней по ее просьбе. Мы разговаривали часа полтора, но я мало что узнал нового. Эллинор умна и осторожна. Она состояла в команде Бакли, работала на него. Увидев, что дела принимают опасный оборот, девушка сбежала.

— Ты мне скажи просто — она хорошая или плохая?

— Не знаю. Не смог ее понять.

Марк сел со мною рядом на кровать, обнял за плечи и сказал: