Чтение онлайн

На следующий день, стоя у окна спальни Даниэля, Лесли все еще находилась во власти воспоминаний. Спальня, собственно говоря, еще недавно принадлежала Симону, но несколько дней назад Даниэль через Брайана Редфорда передал просьбу перенести его вещи в эту комнату. Отсюда, со второго этажа, дорога, ведущая к дому, была видна как на ладони, напоминая белую ленту, натянутую вдоль зеленой лужайки. Брайан Редфорд и Миранда уехали в больницу несколько часов назад. Чтобы Даниэлю было удобнее, заднее сиденье автомобиля чуть ли не доверху обложили мягкими подушками.

— Не беспокойся, милая. Скоро уже приедут, — послышался от двери голос Аннетт, и Лесли резко повернулась. Должно быть, вид у нее был странный, потому что глаза экономки сузились, она быстро подошла и, став рядом, взяла девушку за руку.

— Не о чем беспокоиться, — с доброй улыбкой глядя на Лесли, заверила она. — Ты же знаешь, как это бывает в больницах. Они, наверное, никак не могут решить, что бы такое еще включить в счет. Мистер Даниэль вернется без гроша в кармане.

Лесли через силу заставила себя улыбнуться.

— А там все готово? — поинтересовалась она, кивнув в сторону смежной комнаты, где с рассвета трудились рабочие, оборудуя маленький тренажерный зал.

— Да, — вздохнула Аннетт. — Наконец-то. Ну и возню же они там устроили! И почему все это нужно было делать непременно сегодня? Ни за что не поверю, что мистер Даниэль, вернувшись, тут же примется закачивать мышцы.

Лесли опять улыбнулась, на этот раз менее принужденно.

— Накачивать мышцы, — поправила она. Вспомнив, как основательно Даниэль замотан в бинты, добавила: — Надеюсь, доктор Флетчер не разрешит ему это делать.

— Как бы не так! — фыркнула Аннетт. — С тех пор как этому мальчишке исполнилось двенадцать, доктору Флетчеру ни разу не удалось заставить его делать то, что он не хотел. Хорошо будет, если он сразу же не рванет в Боливию раскапывать свои мумии.

— Не думаю, что в Боливии есть мумии, — уже почти с веселой улыбкой заметила Лесли, хотя крошечные морщинки, собравшиеся вокруг глаз Аннетт, свидетельствовали, что экономка и сама это прекрасно знает.

— Кроме того, пока с его глаз не снимут повязку…

Лесли умолкла на полуслове и, вздохнув, осмотрелась по сторонам. Тщательно убранная, утопающая в цветах комната радовала взор, но увидеть всего этого Даниэль не сможет…

— Вроде все готово, — поправляя подушки на королевских размеров кровати, удовлетворенно сказала Аннетт. — Ты все вещи перенесла?

Лесли взяла в руки стопку джинсов Даниэля и, секунду помедлив, положила ее в ящик комода.

— Как будто все, — утвердительно кивнула она. — Это было последним.

— А вот и они!

Со стуком захлопнув ящик, Лесли подбежала к окну и выглянула наружу. Машина остановилась у парадного крыльца. Миранда выскочила из нее, не дожидаясь, пока заглушат двигатель, и распахнула заднюю дверцу.

— Приехали! — радостно завопила она. — Вылезай!

— Спокойно, егоза, спокойно, — донесся изнутри добродушный голос Даниэля. — Помни о моих переломанных ребрах.

Однако Миранда продолжала суетиться, и вскоре — то ли с ее помощью, то ли нет — из автомобиля медленно показалась длинная нога, затем — вторая, и вот уже Даниэль стоял рядом с сестрой, держась перебинтованной рукой за дверцу; от напряжения у него побелели костяшки пальцев…

Почувствовав, что ей не хватает воздуха, Лесли глубоко вздохнула и только сейчас осознала, что все это время она наблюдала за происходящим затаив дыхание. Даниэль вернулся домой!

Это было невероятно, но вид у него был столь же неотразимый, как и прежде. За время, проведенное в больнице, он не утратил своего бронзового загара, а его высокая фигура не выглядела неуклюже, даже несмотря на то что он тяжело опирался на дверцу машины.

Даниэль заметно похудел, на лбу и щеках виднелись шрамы от многочисленных порезов, но доктор Флетчер хорошо справился со своей работой: со временем они должны были бесследно исчезнуть. Вместе с тем в лице Даниэля появилось что-то новое, заставившее сердце Лесли болезненно сжаться. Нет, он не стал менее привлекательным, однако, новое выражение лица Даниэля свидетельствовало о стремительном возмужании и о тяжелых внутренних переживаниях. Глаза его, должно быть, тоже изменились, но глаз его Лесли не видела. Они были скрыты белой повязкой.

— О, Боже мой, Даниэль!.. — выдохнула Лесли и тотчас почувствовала, как рука Аннетт крепко сжала ее локоть.

— Держись, девочка, — сказала она негромко, чтобы не услышали внизу. — Сейчас ему, прежде всего, необходим покой.

Лесли растерянно замотала головой. В ней словно боролись два человека, одного из которых так и подмывало стремглав броситься вниз и поцелуями и смехом стереть печать страдания с любимого лица. Второму же хотелось тихо опуститься на пол и бессильно разрыдаться.

— Все образуется, — спокойно продолжала экономка. — Но для этого потребуется время. И мужество. — Она посмотрела Лесли прямо в глаза. — А у тебя оно есть. Ты ведь не из тех нервозных барышень, которые чуть что дают волю слезам?

— Слабонервных, — автоматически поправила Лесли и снова вымученно улыбнулась. — Хорошо. Я попробую.

Лесли была в комнате. Он понял это, едва переступив порог. Даже буйство ароматов свежесрезанных цветов не могло заглушить запах ее духов. Он возвещал о присутствии Лесли столь же явственно, как если бы Даниэль видел ее собственными глазами.

И это не было результатом обостренного обоняния, как это обычно происходит с незрячими людьми. Он не верил в такие вещи и, даже если они случались, не нуждался в них. Он не собирался долго оставаться слепым. Доктор Флетчер обещал снять повязку через два дня, и Даниэль решительно гнал от себя всякие сомнения, не желая всерьез задумываться над тем, как будет жить, если зрение не вернется к нему.

Нет, дело не в обонянии. Он всегда чувствовал, когда Лесли приближалась к нему. Это было какое-то первобытное, неподвластное разуму, унаследованное от диких предков чутье. По спине начинали бегать мурашки, становилось трудно дышать, а затем врывался этот чертов запах сирени, и мысли его принимали непозволительный оборот, хотя Даниэль ни на мгновение не забывал, что Лесли — невеста его брата.