Чтение онлайн

Была тут одна тонкость: коммуникаторы начала двадцать первого века делали где угодно, но только не в России. В конце предыдущего, двадцатого века, страна попала в сильнейший кризис, из которого выбралась перед самым началом Европейского Возрождения. Российские учебники утверждали, что именно восстановление сильной России это Возрождение и инициировало. Учебники Западно-Европейской Конфедерации, по которым учился Паоло, отводили восточному соседу куда более скромную роль. Но в любом случае, в то тяжелое время Россия своих коммуникаторов не собирала. В лучшем случаях — из иностранных комплектующих, по иностранным стандартам и технологиям и под эгидой иностранных фирм. Не то, что теперь, когда самарские «Ладушки» время от времени оставляют за кормой остальных представителей "большой шестерки": североамериканских «Бюллей», центрально американские «Беллы», японские «Тошибы» и европейских «Сименсов» и «Алькателей». А когда вперед вырывается кто-то другой, то отпускают его не дальше, чем на один шаг.

Спорь бы Валерка у себя дома, его бы наверняка ткнули в это обстоятельство, а потом бы напомнили о национальных стандартах. Особенно если бы оппонентом выступал кто-нибудь из посвятивших свою жизнь информационным технологиям, вроде Борьки Лапина. Но Игорь на Борьку был совсем не похож: он презрительно сощурился и ядовито поинтересовался:

— Хочешь сказать, что твоя плашка — это музейное старье?

И тут Валерке вспомнилась учительница Клавдия Васильевна, преподававшая на станции программу средней школы в паре с педагогом от Западно-Европейской Конфедерации фрёкен Ингрид. Дело в том, что она очень любила повторять, что в правильно сформулированном вопросе содержится от шестидесяти до девяноста процентов ответа.

Правда, она-то имела ввиду, что помнить об этом следовало тому, кто вопрос задает. А сейчас получилось наоборот: формулировка Игоря подсказала Валерке, что именно следует ответить.

— Нет. Хочу сказать, что старьё — это ваши комбрасы. А моя плашка как раз использует стек протоколов нового поколения. Не забывай, что мы — научная экспедиция. Поэтому и оборудование у нас самое лучшее.

И после короткой паузы добавил завершающий удар:

— Даже армейских образцов ещё пока не сделали.

При такой любви ко всему военному наверняка самые передовые технологии у них получает Армия. Если уж так было в Валеркиной России, то здесь просто не могло быть иначе.

Вообще-то мальчишке хотелось добавить ещё несколько фраз в отношении резервирования дополнительного служебного байта, первые два бита которого используются как маркер специального группового сеанса и ещё чего-нибудь в этом духе. Валерка был почти уверен, что Игорь действительно не врубился, когда разговор зашел о модели OSI. Это было очень странным, ведь семиуровневая модель была таким же краеугольным камнем в информационных технологиях, как, например, законы Кеплера в астрономии. А информационные технологии дома у Валерки изучать начинали ещё в начальной школе. Потому что без информации и коммуникаций современный человек сразу оказывается в тяжелом положении. Хоть в космосе, хоть на Земле.

Именно поэтому Валерка и не рискнул. Вдруг впечатления его обманули, и Игорь в информационных технологиях отлично разбирается, только по каким-то причинам хочет это скрыть. Не доверяет. Выглядело такое предположение диковато, но мысль о том, что пятнадцатилетний юноша, советник губернатора по вопросам управления, может не знать модель OSI, казалось ещё более дикой. Что он в таком случае может насоветовать? Ему ж самому советник нужен. Точнее, не советник, а учитель.

Наверное, к лучшему. Потому что сказанного оказалось достаточно — Игорь примирительно произнес:

— Так бы сразу и сказал, что новый образец, всё понятно. Вот только как ты собирался карту с комбраса перекачать?

— Возможно, у Паоло получится запрограммировать ваш протокол. Не факт, конечно, но попробовать можно.

— У Паоло? — с сомнением переспросил Мурманцев.

— Он в микроэлектронике разбирается побольше меня. Не говоря уже о братце.

— Что скажешь? — повернулся к итальянцу Игорь.

— Валерка уже всё сказал, — рассудительно ответил Паоло. — Попробовать могу, за результат не ручаюсь. Такими вещами лучше заниматься в лаборатории… И с документацией под рукой.

— Тогда лучше сейчас не пробовать, — решил командир. — Всё равно мы вас одних не оставим. А когда придем в Беловодск, там, надеюсь, будет и лаборатория и документация. И специалисты по связи будут.

— Тоже вариант, — согласился Валерка, после чего разговор угас сам собой.

Но в начале следующего перехода он слегка придержал Серёжку и поинтересовался о том, какое у Игоря образование. Парнишка охотно рассказал, что Игорь Мурманцев — выпускник одно из самых престижных учебных заведений на Земле, Селенгинского Императорского Лицея, в задачу которого входит подготовка руководящих кадров Русской Империи. По словам мальчишки, любой выпускник «селенгинки» имел дипломы минимум по полудюжине профессий. Среди известных Серёжке профессий Игоря имелись геология, информатика (тут мальчишка применил не употребляемое в Российской Конфедерации, но вполне понятное по смыслу словечко "информколлектор") и космическая навигация.

Валерка поблагодарил Серёжку за обстоятельное объяснение, а сам остался один на один с недоумением: зачем дипломированный специалист по информатике делает вид, что не понимает о чём идет речь, когда с ним говорят о модели OSI и стеках протоколов. Нет, что-то в поведении Игоря было явно неладно. Но понять ход мыслей Мурманцева Валерка так и не сумел. Может, не располагала обстановка. Попробуй сосредоточиться во время марш-броска.

Валерка даже немного удивился, когда Игорь отдал команду останавливаться на ночлег. Казалось, этот день переходов не закончится никогда. Хотелось упасть на землю и лежать, лежать, лежать… И наплевать на то, что врачи не рекомендуют подолгу лежать на голой земле…

Вот только полежать не получилось. Потому что всем в отряде нашлась работа: одним — ставить палатки, обустраивать лагерь и готовить ужин, другим — собирать дрова. Двоих ребят Игорь отправил в караул — следить за тем, чтобы сипы незаметно не подобрались к стоянке.

Новичкам Мурманцев задание дать не торопился, но совесть не позволяла отдыхать, когда другие работали.

— Нам что делать? — спросил Валерка, сбрасывая на землю поклажу.

— Собирайте дрова, — коротко ответил Игорь.

— Идем, — тут же потащил Серёжка за рукав Никиту.

Дров набрали быстро и много: валежника в лесу было более чем достаточно. К удивлению Валерки, сучьями и ветвями средней толщины дело не ограничилось. Девчонки обнаружили поблизости поваленное дерево, привели к нему Игоря, и тот выпилил из середины ствола три больших куска, которые потом ребята перетащили к кострищу.

— Видал? — похвастался Серёжка напарнику. — Вибропила.

— Здорово, — согласился Никита, хотя особого восторга не испытывал. Для промышленной рубки леса в его мире существовала куда более совершенная техника, а энтузиасты туристы брали в поход обычные дедовские пилы и топоры. Говорили, что иначе получается не поход, а пикник, что самая прелесть настоящего именно в том, чтобы остаться наедине с природой без излишних благ цивилизации. Ну а те, кто выбирался действительно на пикник, шашлыков пожарить, да воздухом лесной опушки подышать, обычно покупали пакет-другой березовых углей для мангала в ближайшем магазине.