Перехват
Шрифт:
— На всякий случай запомни, что у меня на корабле еще и карцер есть, — заговорщицки подмигнула она мне. — Чуть что, сразу просись туда. Я на всякий случай оставлю там для тебя мясо и теплый плед. Ну если вдруг любовь не поможет.
Ей бы, кстати, не было так весело выполнять мою просьбу, если бы лорд Маркус озаботил уведомлением о моем временном отстранении все необходимые инстанции. Так бы на его месте поступил любой руководитель из военных. Но, видимо, аристократы считают, что волки в принципе неспособны нарушить приказ командира, особенно если дело касается волков в погонах. Наивные! Да каждый мэтр знает, сколько усилий нужно приложить, чтобы обеспечить кому-нибудь хотя бы простейший выговор. Благодаря отличной работе наших профсоюзов в МАРАП каждая бумажка на счету!
«Ничего, скоро лорд Маркус постигнет эту забавную истину, — подумала я, укладываясь в третью, запасную криокамеру в комнате отдыха экипажа „Андромеды“. — Но пока Фрее грозит только его суровый взгляд. Учите матчасть, лорд!»
Чем Маркус может грозить конкретно мне, я старалась не думать, утешая себя мыслью, что дважды вылететь из армии в принципе невозможно. А поскольку один раз мне это уже практически удалось, то чего бояться?
Правда, сколько бы я себя ни убеждала, а проснулась все равно в настроении, далеком от радужного: во сне привиделось болото, всполошенные грачи в небе и далекий, едва различимый звук охотничьего горна. Неудивительно, что я даже обрадовалась пробуждению. Было бы совсем грустно, если бы меня во сне затравили как дикого зверя.
— Ну как там? — напряженным тоном спросила Эйву, как только в глазах перестали прыгать разноцветные точки. Проклятый искусственный сон! Обычно мне требовалось не больше четверти часа, чтобы вернуться в форму (в зеркало при этом лучше было не смотреть хотя бы сутки — просто чтобы поберечь нервы). Но сегодня просыпаться почему-то оказалось особенно погано. Наверное, сказывались наши с Тантом тренировки: они сильно изматывали.
— Сержант, ты будешь нами довольна! — во весь рот осклабилась суккуба. — Мы Танта в такой угол загнали — можешь просить что угодно. Он на все согласится!
Я скептически выгнула бровь:
— Серьезно? Прямо на что угодно?
— Ага! — кивнула Эйва. — И это притом что о твоем появлении мы ему еще не рассказали. Так что ты сейчас появишься, вся такая… — она смерила меня задумчивым взглядом, пытаясь подобрать верный эпитет, — немножко сонная, но очень твердая духом, и просто добьешь его психической атакой.
— Понятно. — Я почти машинально провела рукой по волосам, вспомнила, что «куста» больше нет, и, вместо того чтобы попытаться его пригладить, наоборот, взлохматила челку. — А он там вопит о нарушении Устава и грозится жестокой расправой?
— Да нет…
— Тогда не добью, — с сожалением вздохнула я.
Он догадался. Ну, разумеется! Во-первых, из моей команды блефовать умеет только Касиус, но в отличие от всех остальных болтать он не любит, так что шансов на то, что диалог станет вести именно он, было изначально мало. А во-вторых, этот песий сын Тант мне вечно игру портит! Поразилась бы, если бы он не сделал этого сейчас.
Нет, надо отдать ему должное: при моем появлении лорд хотя бы попытался изобразить удивление. Так же искусно, как мои нелюди пытались его обмануть. Но меня это не разозлило — после криосна вообще сложно выдавить из себя какую-то сильную эмоцию, кроме разве что раздражения. Зато я поняла, что в отличие от меня Тант в прекрасном расположении духа («Очень странная реакция, — отметила про себя. — Надо будет потом уточнить у Эйвы, как именно они его убеждали»). А значит, торговаться действительно можно было, начиная с высокой ставки.
— Свою команду поведу я! — выдала без предисловий.
И ведь согласился же! А потом еще и на разговор с Маркусом согласие дал, хотя в это я вообще не верила.
«Ну раз так…» — входя во вкус, мысленно потерла ладошки:
— Тогда сейчас нам стоит серьезно поговорить!
Прозвучало с претензией, но я не хотела с ним ругаться.
Он все еще был старше меня по званию, выполнял приказ своего командира… да и какой в этом толк? В конце концов, мы ничего друг другу не должны.
Но мне требовалось выяснить, права ли я в своих подозрениях насчет предстоящей миссии. Я должна была знать правду, если хотела успешно ее выполнить.
— Критты ведь понятия не имеют об этой базе? — спросила, прищурившись.
Взгляд Танта резко изменился — стал жестким, цепким. Улыбка померкла. Глаза сузились.
«Догадалась все-таки!» — прочитала я на его еще мгновение назад улыбающемся, а сейчас таком угрюмом лице. И этого «ответа» мне было достаточно. В голове с бешеной скоростью замелькали мысли. Пускай я не Шерлок Холмс, да и талантами Эйвы похвастаться не могу, но меня учили выявлять причины и следствия, составлять логические цепочки. И сейчас у меня было достаточно вводных, чтобы сформулировать отличную теорию. Которая мне, к сожалению, совершенно не нравилась.
«Их кто-то подставляет! — подумала, не обращая внимания на то, с каким нетерпением таращится на меня команда в ожидании продолжения допроса. — Кто-то хочет, чтобы криттов обвинили в похищении людей. И мы почему-то отчаянно пытаемся сделать так, чтобы сами критты об этом не узнали. Иначе не плелись бы сейчас на супернизких скоростях с включенным глушителем: эдакое молчаливое пятно повышенной плотности в бесконечном вакууме. Но зачем нам это? И кому вообще понадобилось подставлять криттов?!»
Невидящим взглядом я уставилась в полупрозрачные линии голографической карты перед собой.
«Попробуем пойти от обратного, — мысленно предложила сама себе. — Что будет, если замысел удастся? Начнется расследование, люди выдвинут обвинение. Потребуют объяснений и компенсаций. Но криттам нечего будет предоставить в ответ. Да они и не так слабы, чтобы платить за проступок, которого не совершали. И тогда… — я почувствовала, как сердце в груди начинает биться быстрее от близости разгадки, — если люди узнают о существовании базы работорговцев на территории криттской империи, а критты не пожелают решить все дипломатией и репарациями, начнется война».
А раз так, оставался только один вопрос. Кому, черт побери, выгодно такое развитие событий?!
К несчастью, я знала расу, которая всегда умела нагреть руку на войне.
Очень медленно я подняла глаза на Танта. Он ответил прямым и немного злым взглядом. Как будто ожидал, что я сейчас прыгну с места ему на грудь, схвачу за горло и начну трясти с воплем: «Ты во что втянул мою команду, песий сын?!»
Боюсь, что в своих подозрениях он был недалек от истины. Уже одного его мрачного вида было достаточно, чтобы я укрепилась в своих подозрениях. Обрывки информации, которые мы добывали последние несколько месяцев, словно отдельные пазлы, сложились в полноценную картину, когда в нее добавился последний штрих.