Чтение онлайн

— Так жарко.

— И что с того? Вы где находитесь, в охранении или на пляже?

— Товарищ прапорщик, так ведь никого нет! — искренне недоумевал Агушев, потирающий ушибленное плечо. — Ротный и комбат на планировании…

— Нас предупредят! — заверил Ефимова его напарник старший сержант Прошкин, искренне уверенный в правильности «выбранного пути».

Видимо, чтобы окончательно сразить прапорщика, он в качестве довода повертел в руке сотовый и заявил:

— Нам дневальный позвонит.

Легкое движение, и не самый дешевый аппарат отлетел к корневищам ближайшего дерева. Боец метнулся следом.

— Уф, целый. Вот разбили бы!.. — В голосе бойца и вправду послышалась угроза, или Ефимову это только показалось?

— Заткнись! — рявкнул он.

Слова Прошкина вмиг вернули старшего прапорщика на грешную землю, вызвав немалую злость.

— Убрал телефон, сука! Чтобы я его больше не видел! Замечу в руках во время несения службы, отберу и разобью! Вопросы?

— Нет, — буркнул насупившийся Прошкин, начиная одеваться.

Его напарник уже застегивал пуговицы, впрочем, не слишком поспешно. Таким вот образом он пытался сохранить лицо.

«Ну-ну, пусть сохраняет. – Ефимов мысленно улыбнулся. – На первый раз соблюдем какие-никакие приличия».

Видимо, Ефимову в утешение, бойцы, несшие службу на левом фланге, бдили.

— Стой. Три, — окликнула его зеленая кочка.

— Пять, — машинально ответил Ефимов и только потом сообразил, что не назначал пароля.

— Не сходится! — буркнул окружающий ландшафт голосом старшего сержанта Боровикова.

— А пароль «Свои» подойдет? — К прапорщику вернулось хорошее настроение.

— «Свои»? — последовало секундное молчание. — Ну, «Свои» так «Свои», — покладисто согласился Боровиков.

Ветви дрогнули, сержант поднялся и двинулся навстречу прапорщику, лыбясь во всю ширину своего круглого лица. Зашевелился и его напарник, находившийся на небольшом отдалении.

— Пока молодцы! — похвалил Ефимов.

— А почему пока? — делано возмутился старший сержант, крутя из стороны в сторону свой «Печенег».

— А потому, что еще не вечер.

— Ага. — Федор понятливо кивнул, попятился и опять забрался в дебри, до того скрывавшие его фигуру.

«Ладно, будем считать, что теперь охранение несет службу как положено, – решил про себя Ефимов. – Можно возвращаться к основной части группы и посмотреть, что там у нас с дневками».

Посыльный из штаба прибежал ближе к полудню. Сообщенная им новость порадовала. Обещанный было смотр мест базирования отменен.

— Саша, собирай фигурки и домики! — скомандовал Ефимов сидевшему на пеньке ефрейтору Зудову, имея в виду условные обозначения, выложенные на макете.

— А рейки куда? — Почесываясь, Сашка рассовывал элементы материальной базы по полиэтиленовым пакетам.

Ефимов задумался. С одной стороны, рейки еще могли пригодиться для следующего макета, с другой, когда это еще будет?

Прапорщик махнул рукой и приказал:

— Пусть здесь остаются.

— Есть! — Зудов довольно заулыбался, тащить рейки в лагерь ему не хотелось.

Ефимов взглянул на часы: двенадцать двадцать пять, через час обед. А в пятнадцать ноль-ноль намечался вывод групп. Пока вроде бы все шло по графику. Это радовало, но не утешало.

— Товарищ прапорщик, а мы действительно в район разведки на вертолетах выводиться будем?

— Говорят, — не стал отрицать Ефимов.

— Здорово! — Сашка радостно улыбался.

Ефимов хмыкнул и проговорил:

— А я вот не люблю летать. Укачивает, особенно последнее время. Как вспомню крайние прыжки с парашютом, так сразу тошно становится. Прыгали мы с «Ан-2». На моей памяти они прилетели к нам первый раз, а до того либо «восьмерки», либо «Ан-12». Я в первом борту. Так сказать, на мясо, ведь первый борт — он пристрелочный. Я, дурак, сам напросился. Как раз самое то, чтобы не спеша добраться обратно до взлетки и совершить второй прыжок. Сели, взлетели, Гад-пилот заложил вираж, мне поплохело. Самолет выровнялся, я поглядел в иллюминатор. Тут летчик помахал крылышками, и я поехал окончательно. В душе только одно желание — скорее выпрыгнуть, а до этого продержаться, не блевануть. Толчок, прыжок, выворачивающий внутренности, сводящее с ума головокружение, правая рука на кольце остается неподвижной, за общей хреноватостью не слышу щелчка прибора, но вот рывок основного купола, медленное падение с мольбой, чтобы скорее закончилось. Надо не забыть осмотреться, развернуться по ветру, поглядеть на землю. А внизу между участками снега блестящая водная гладь — лед! Опускаться на него не хочется, чревато. Эта мысль на какое-то время забивает все прочие проблемы, даже желание поблевать с высоты на фигурки солдатиков, дежурящих на площадке приземления. Тяну стропы управления, подруливая на снежный участок. Есть касание!.. Ноги легко пробивают снежную кашу и по коленки тонут в ледяной воде, покрывающей все поле вокруг. Даже не пытаясь удержаться, заваливаюсь на бок в снег. Парашют мягко опускается следом. Мне везет, ветра нет. Лежу, краем глаза замечаю бойца, бегущего ко мне по площадке приземления. Встаю, на предложение помощи машу рукой. Мол, все в норме. Ловлю себя на мысли, что, если чуть-чуть качнусь, тут же вывернет. Лицо обильно покрыто потом. Медленно, как в тумане, стараясь не делать резких движений, привычно завязываю стропы бесконечной петлей, отстегиваю запасной парашют, достаю и разворачиваю сумку, снимаю подвесную систему, забираю в карман бушлата стропорез, из ранца выдергиваю звено ручного раскрытия и укладываю на дно сумки, все остальное следует туда же. Закинув за плечо автомат, с трудом топаю к рядам парашютов, разложенных на бетонке. Тошнота постепенно отпускает. Увы, ожидание второго прыжка мучительно, стоит только взглянуть на садящийся или взлетающий «Ан-2», меня тут же начинает не на шутку мутить. Наконец бежим к борту. Летчик второго самолета младше, не так опытен. Наверное, поэтому и летим без выкрутасов. Прыгаю! Мутить стало только тогда, когда начали раскручиваться стропы. Все, абзац, вторая серия! Н-да… Как вспомню, так вздрогну. Летать на «вертушке» не хочется, но разве у меня есть выбор?

— Нету. — Ефрейтор Зудов, как последняя сволочь, довольно лыбился.

— Пошли уж, балбес! — скомандовал Ефимов, изображая выдачу оплеухи.

Зудов расплылся в усмешке еще сильнее, двинулся следом.

Вскоре заместителю командира группы известно, что вывод перенесли на девять утра.

«Черт! – мысленно выругался Ефимов. – Опять ожидание…»

— Порядок посадки в вертолет обратный. — Личный состав инструктировал лейтенант Кострыкин, Ефимов не вмешивался. — Тыл, вторая тройка ядра, радисты, первая тройка ядра, головняк. Я выхожу последним. — «Крайним!» — про себя поправил его прапорщик, но вслух этого говорить не стал. — Боровиков на турель. Десантируемся как можно быстрее. Федор! — обратился группник к Боровикову. — Ты выпрыгиваешь и сразу же изготавливаешься к бою.

— Только под блоками НУРСов не встань! — добавил Ефимов, и Федор понимающе кивнул.

— Остальные выбегают и занимают круговую оборону, как отрабатывали.

— Вначале по прямой выскакиваете из-под винтов, — наверное, уже в десятый раз напомнил Ефимов. — «Ми-8» все видели, прыгали. Про наклон винтов вперед знаете, не мне вам объяснять, поэтому лишь напоминаю: по курсу вертолета никто не находится. Ясно?

— Так точно.

— Как только вертушка взлетит, бегом к лесу. — Ванек почесал за ухом.

— Боевым порядком, — вновь вмешался Ефимов. — Головняк и так далее. Быстро, но не забывая прикрывать друг друга.

— Радисты и я следуем за второй тройкой ядра. — Ефимов не знал, чем уж так не понравился окружающим новый группник.

Ему самому он не казался непроходимым тупицей. Да, увалень, да, слегка тормознут, но в целом вроде бы вполне адекватен. Разве что голос звучит так, будто доносится из бочки.

— Михалыч, а ты где? — Продолжая почесывать за ухом, Ваня повернулся лицом к своему заместителю.