Пена
Шрифт:
Викторина. Надо будет посмотреть.
Альбина. Я просто не знаю, что надеть. Придется срочно выходить из положения. Осталось три дня до встречи. Ну, я побежала! Я тебе позвоню. Все расскажу. Посоветуемся! Все продумаем, обсудим и запишем... Бай, бэби! (Убегает.)
Махонины и Кочевряжнев на кухне. Он дремлет.
Махонина. Который час?
Махонин. О! О! О! Эгигий! Не падай духом! И не принимай близко к сердцу.
Кочевряжнев. К какому еще сердцу?
Махонин. Ах да! Забыл... И жене пока ничего не говори.
Махонина. Не надо... Не надо... Не расстраивайте ее! Не надо. А лучше идите... идите к другому врачу. А еще лучше - к профессору. Идите... Он вам что-нибудь подскажет...
Кочевряжнев. Вот и я думаю, может быть, к более квалифицированному врачу пойти?
Махонин. Эгигий! Покажи-ка мне еще раз твою курортную карту!
Кочевряжнев. Зачем?
Махонин. Покажи, покажи! Что-то мне фамилия этого доктора знакомой показалась. Где-то я ее уже слышал...
Кочевряжнев протягивает карту Махонину. Тот изучает
подпись врача.
Мишкин!.. Мишкин... Так и есть, знакомая фамилия. Не родственник ли он нашему Мишкину, диспетчеру, что на днях помер?
Кочевряжнев. А если и родственник? Он же врач, а Мишкин - диспетчер. Мне не диспетчер диагноз выставил... Ну, я пошел... Только вы жене ничего не говорите... (Уходит.)
Махонина. И надо же таким дурнем быть! Эгигий! И имя какое-то дурацкое в святцах подобрали. Чего ты возле себя такого держишь?
Махонин. А зачем это нужно, чтобы зам был умнее, чем "сам"? Елку погасила? Давай отдыхать.
Продолжительный звонок телефона. Махонин бросается к
аппарату. Махонина прислушивается к разговору,
нервничает.
Это междугородная! Солома! Солома! Слушаю... Давайте, давайте! Соединяйте скорее. Я у телефона. Здравствуйте... Благодарю... Не скрою, не скрою, ждал вашего звонка. Совсем заждался... Слушаю! Понял... Как условились... Обязательно организую. Ясно. Отлично. Как договорились. (Умоляющим тоном.) Но когда? Когда?.. Дату сообщите? Буду ждать. Я вас обнимаю. До встречи! (Осторожно кладет трубку на рычаг.) Можно отдыхать...
Махонина (в тревоге). Кто тебе звонил? Кто?
Махонин. Консультант тут один ко мне приехать должен. Без него работа стоит.
Махонина (повышает голос). А при чем тут солома?
Махонин. Фамилия у него такая: Солома. Обещал сразу после Нового года приехать. Туши елку! Пошли отдыхать!
Затемнение
КАРТИНА ВТОРАЯ
На авансцене с одной стороны - служебный кабинет
Махонина. С другой стороны - приемная. В приемной
томится в ожидании вызова к начальству Полудушкин. На
коленях у него лежит большой плоский пакет. Телефонные
звонки. Секретарша Тамара лихорадочно печатает на
машинке.
Тамара (в трубку). Да! Нет!.. Да! Нет!.. Да! Нет!..
Полудушкин. Что это вы там печатаете, Тамарочка?
Тамара. Не мешайте, Полудушкин! Не то опять опечатаюсь. Третий раз все списки перестукиваю.
Полудушкин. Уж не к награждению ли? Если к награждению, меня не забудьте между строчек приписать. Без единой награды существую.
Тамара. Какое там награждение! Списки печатаю - всех, кто нас с Новым годом поздравил и кого мы поздравили.
Полудушкин. Ну и как? Дебет с кредитом сходятся? Нет разночтения?
Тамара (устало). В том-то и дело, что пока не все еще ясно. Те поздравления, что до Нового года пришли, те я сразу зарегистрировала, а есть которые до сих пор приходят. Вот и сегодня еще пять штук принесли. Два из-за рубежа.
Полудушкин. От кого?
Тамара. Одно от фирмы, а второе до сих пор не разберем откуда.
Полудушкин. Много у вас, Тамарочка, хлопот с этим делом, как я погляжу. Сочувствую. (Протягивает конфету.)
Тамара. Не говорите! До Нового года неделю не работали - на поздравлениях сидели, после Нового года третий день все сверяем и подсчитываем. Пал Палыч говорит, что это "важнейшее звено в цепи отношений". Опять же поздравляем по трем спискам: кто у нас "уважаемый", кто "многоуважаемый", а кто и вовсе "дорогой"! Так же регистрируем по этим категориям, а потом вычеркиваем.
Полудушкин (не поняв). Это кого же?
Тамара. Да этих самых поздравителей. Вот смотрю я в список и вижу: Елкина мы поздравили, и он нас поздравил. Стало быть, с ним в расчете. Я вычеркиваю Елкина. А вот Палкина мы поздравили, а он отмолчался. Ставлю галочку или вопрос. Есть над чем референту подумать, свои выводы сделать. Опять же Пал Палычу доложить. Кого повычеркиваю, с теми до следующего праздника расстаемся. А потом опять все сначала. И так весь год. От праздника до праздника. Знала бы, что мне на этих поздравлениях сидеть придется, ни за что бы не пошла к нашему в личные секретари. Нашла бы место попроще, в техническом отделе, где в таком объеме не поздравляют, где этому вопросу не такое значение придают. Хотите верьте, хотите нет, но мне уже перед праздниками кошмары ночами снятся. Сплю и вижу, будто я голая в целлофане и на мне большими золотыми буквами написано: "Желаю личного счастья!" И вся в холодном поту просыпаюсь.
Полудушкин (в раздумье). Поздравлять людей надо, но не до такой степени! А то ведь - штурмовщина в общественном масштабе...
Тамара. Вы меня поймите правильно. Я ведь не против поздравлений. Но когда это на отношения влияет, когда подсчеты да расчеты, обиды, сомненья и все такое прочее, да еще не на свои, а на казенные, то это уже совсем другой коленкор получается!
Полудушкин. Лучше побольше красочных настенных календарей печатать. А то вот Пал Палыч дал мне задание достать пяток импортных или экспортных настенных календарей.
Тамара. Ой, как мне это надо!
Полудушкин. Ну я, естественно, достал. А что мне это, извините, стоило?
Тамара. А что вам это стоило?
Полудушкин (невозмутимо). Пять билетов на елку и две Анны.
Тамара. А как вы Анну Керн и Анну Ахматову достали?
Полудушкин. Два блока сигарет "Кент" плюс фактическая стоимость книг.
Тамара. А "Кент" как?
Полудушкин. Получил в благодарность за одну небольшую услугу - достал три билета в Театр сатиры одному товарищу из Министерства торговли.