Патриот
Шрифт:
— Не шевелись, — велела Ангва. — Стой где стоишь. Не возмущай воздух…
Очень осторожно она двинулась вперед.
Основываясь на данных, поставляемых слухом, она заключила, что библиотекарь в коридоре — именно оттуда доносился скрип половиц. Но ее нос упорно возражал, твердя, что орангутан все еще здесь. Правда, слегка смазанный, словно полустертый, и все же…
— Я должна изменить облик, — пришла к заключению Ангва. — Никак не могу восстановить истинную картину. И это очень странно…
Моркоу послушно закрыл глаза. Ангва запрещала ему смотреть, когда она пребывала, так сказать, на полпути между человеческим существом и волком — из-за малопривлекательности промежуточных стадий. Дома, в Убервальде, местные жители то и дело меняют облик, для них это как для обычного человека переодеть рубашку. Но даже там правила приличия диктуют, что перекидываться следует, предварительно спрятавшись за каким-нибудь кустиком.
Когда Моркоу снова открыл глаза, Ангва уже кралась вперед, все ее существо сфокусировалось в носу.
Обонятельная форма библиотекаря то и дело менялась: там, где орангутан двигался, возникало размытое сиреневое пятно, а где стоял — плотная, почти осязаемая фигура. Руки, лицо, губы… пройдет несколько часов — и фигура расплывется во все расширяющееся облако, но пока она еще ясно видит этот обонятельный портрет…
Воздушные потоки здесь, наверное, самые слабые, едва уловимые… В мертвом воздухе не жужжат даже мухи, способные — вызвать движение воздуха.
Она осторожно приблизилась к окну. То, что она сейчас видела зрением, представало в виде наброска углем, и этот набросок был полотном, основой, на которой расцветали роскошные краски запахов.
У окна… у окна…
Да! Там человек, и, судя по запаху, он стоит уже некоторое время… Аромат колыхался в воздухе, едва касаясь ее носовых пазух. Волны, завитки — ошибки быть не может: окно закрыли и закрыли вновь; и вот еще что, лишь тончайший намек, но все же руку он, похоже, держал перед собой…
Ее нос быстро подергивался, по запахам, заполонявшим комнату подобно мертвому дыму, она пыталась восстановить перед своим внутренним взором те формы, которые присутствовали здесь недавно…
Закончив, Ангва вновь оказалась рядом с грудой одежды. Натягивая башмаки, она вежливо кашлянула.
— У окна действительно стоял человек, — сказала она. — У него длинные волосы, немного сухие, воняют дорогим шампунем. Именно он поставил доски на место и приколотил их, после того как Осей проник в Барбикан.
— Ты уверена?
— Разве этот нос когда-нибудь ошибался?
— Извини. Что еще?
— Я бы сказала, он довольно крупный, для своего роста даже тяжеловатый. Не из любителей мыться, но когда моется, то пользуется мылом Виндпайка, дешевой маркой, а шампунь выбирает дорогой, что странно. Башмаки довольно новые. И зеленое пальто.
— Ты можешь по запаху определить цвет?
— Не цвет. Краску. Эта, мне кажется, из Сто Лата. И еще… по-моему, он стрелял из лука. Из ДОРОГОГО лука. В воздухе витает легкий шелковый аромат, а ведь именно из шелка, насколько я знаю, делают самую надежную тетиву. И на дешевые луки такую тетиву натягивать не станут.
Моркоу подошел к окну.
— Отсюда у него был хороший обзор, — пробормотал он и перевел взгляд на пол. А потом на подоконник. И на стеллажи. — Как долго он здесь находился?
— Часа два-три.
— Он не расхаживал по комнате?
— Нет.
— Не курил, не плевал… Просто стоял и ждал. Профессионал. Господин Ваймс был прав.
— В гораздо большей мере профессионал, чем Осей, — подтвердила Ангва.
— Зеленое пальто, — повторил, как будто размышляя вслух, Моркоу. — Зеленое пальто, зеленое пальто…
— О, и еще… у него ужасно много перхоти, — добавила, поднимаясь на ноги, Ангва.
— Неужели Снежный Склонс?! — не поверил своим ушам Моркоу.
— Что?
— У него в самом деле было ОЧЕНЬ много перхоти?
— Да уж, просто…
— Именно поэтому его зовут Снежным, — сказал Моркоу. — Шпротвиль Склонс, человек, который причесывается частым гребнем. Но я слышал, он переехал в Сто Лат…
И уже в унисон они произнесли:
— …Откуда и была краска…
— Он хорошо стреляет из лука? — спросила Ангва.
— Отлично. И у него прекрасно получается убивать людей, которых он ни разу в жизни не видел.
— Он что, наемный убийца?
— О нет. Просто убивает за деньги. Никакого стиля. Склонс едва умеет читать и писать.
Сочувственно поморщившись, Моркоу поскреб в затылке, как будто припоминая что-то.
— В сложности он даже не вникает. В прошлом году мы его чуть было не арестовали, но он встряхнул головой и, пока мы откапывали Шнобби, был таков. Тот еще тип. Интересно, где он теперь обитает?
— Даже не проси, чтобы я отправилась за ним. Его след давным-давно уже затоптали.
— О, тут мы можем не беспокоиться. Нам помогут. Кое-кто знает в городе всех и каждого.
— ГОСПОДИН СКЛОНС?
Снежный Склонс осторожно ощупал свою шею — или, по крайней мере, шею своей души. Некоторое время после Смерти человеческая душа еще сохраняет форму тела. Замечательная вещь — привычка.
— Кто это был? — спросил он.
— ТЫ ЕГО НЕ ЗНАЕШЬ? — спросил Смерть.
— Откуда?! Я, видишь ли, стараюсь не водить знакомство с теми, кто способен за здорово живешь отрезать тебе голову!