Чтение онлайн

И себя – семилетнюю, тощую, длинную, белобрысую, веснушчатую, с измазанными мороженым щеками, держащую родителей за руки – «пап, дай десь копеек на качели!» – и навсегда уверенную, что завтра и до скончания дней будет много солнца, а любовь на свете никогда не иссякнет.

Утром Дими села за руль. Кадри не стала ее останавливать. Всю обратную дорогу Кадри молчала, отвернувшись к окну. Уже когда въехали в Пафос, достала телефон и отправила сообщение. Получив ответную записку, положила телефон обратно в карман.

Дома, пока Димитра распихивала по холодильнику и шкафам объемные мамины гостинцы, Кадри глотнула виски из горлышка, сухо сказала Дими:

– Сегодня не ночую.

И тихо закрыла за собой входную дверь.

Мюнхенский рейс должен был сесть в аэропорту Ларнаки в 16:05, а в итоге пришел на двадцать минут раньше. К удивлению, и рукав дали – один из самых близких к паспортному контролю и выдаче багажа. Буквально через десять минут Док вышел в зал прибытия. Он не любил суету на прилете – там постоянно толкались встречающие туристов водители из гостиниц и галдящие, как грачи, таксисты с табличками в руках. Из-за этого человеческий поток тормозил, и протискиваться через него становилось проблематично. Док поднялся на лифте этажом выше, в зону вылета, прошел широченные раздвижные двери и вышел на пешеходный мост, соединявший автомобильный терминал со зданием аэропорта. Здесь было совсем пусто, разве что с десяток военных из ограниченного контингента сил ООН сидели с дымящимися сигаретами на рюкзаках и травили анекдоты. Звучала немецкая, английская и русская речь с украинским акцентом, прерываемая взрывами гогота луженых мужских глоток.

Док прошел по широкому мосту и вышел на автомобильную стоянку. Самая удобная, самая близкая к аэропорту зона была зарезервирована для электромобилей. В ее центре красовалась система электрической зарядки. Зона была пуста: электромобилей в прилегающем пространстве не наблюдалось от слова «совсем».

Вот такая альтернативная энергетика, усмехнулся Док. Слышали звон, да не знаем, где он. Деятели! Могут вставлять себе в задницы электрозарядные пистолеты – хоть какая-то польза будет и от них, и от пистолетов.

Росинант дожидался Дока в левом дальнем углу стоянки. Хотя идти туда было и далековато, но дальность с лихвой компенсировалась всегдашним наличием свободных стояночных мест. Еще издали завидев старого приятеля, Док придавил в кармане кнопку брелка. Росинант сверкнул три раза тюнинговыми светодиодными огнями и зажег свет в салоне. Тремя минутами спустя Док и Росинант бодро катили домой по шоссе.

Худого кооператора с Рублевского шоссе звали Вениамин, раскосого – Рустам. Кроме них в кооперативе больше никого не было.

– А зачем офис такой большой? – поинтересовался Док.

– На вырост, – гордо ответил Веня и протянул Доку визитную карточку.

Ребята явно поторопились – выроста вполне себе могло не случиться. Оба работали инженерами в НИИ. Для договоров и боковиков по хозрасчету НИИ и было предназначено юридическое лицо с гордым многослойным названием «Всесоюзное государственно-кооперативное научно-техническое объединение „Кентавр“». Государственное участие в нем заключалось в том, что НИИ, где служили оба начинающих акулёнка капитализма, согласился поучаствовать в уставном капитале в размере ста рублей ноль-ноль копеек. Зато название получилось гордым и респектабельным – во всяком случае, Веня и Рустик именно так и считали.

Никаких идей касательно будущего у них не было. У Дока же не было не то что идей, он вообще не понимал, куда он попал и что это такое. Взяв у ребят домашние телефоны – офисный не отвечал, потому что кабель оказался где-то перебит, – Док отчалил восвояси.

Недели через две у Сёмы, у Семена Израильевича, «Сэмэна», как все в больнице звали доктора из соседнего хирургического отделения, был полуюбилей – отмечали сорок пять. Отмечали крепко. Начали еще днем у сестер в оперблоке, продолжили в ординаторской, а вечер заметно поредевшая, но тем не менее состоявшая из восьми человек компания встречала в первом разряде Сандуновских бань. Сэмэн когда-то соперировал, и удачно, тамошнего директора, поэтому имел в заведении карт-бланш, а банщики стояли во фрунт и по струнке.

Вывалившись в очередной раз из парилки и всосав полкружки пива – свежего и настоящего, а не прокисшего и разбодяженного, – Док почувствовал, как на его плечо, облепленное листочками от банного веника, упала лапища Сэмэна.

– Слухай сюда! Ты ведь с кооператорами трешься, верно? – Док говорил пару раз своим ребятам в отделении, что вроде как причалил к кооперативу. – Так вот, – Сэмэн сделал паузу, грызнув воблы и запив ее пивом, – у жены моей брат под Буранском. Начальник и-тэ-у.

– Эт чё такое? – не понял Док.

– «Эт чё такое!» – передразнил его Сэмэн. – Это исправительно-трудовое учреждение!

– Тюрьма, что ли?

– Сам ты тюрьма! Это лагерь. Перевоспитывают зеков в доблестных советских граждан, шоб було кому коммунизьм строить! – заржал Сэмэн.

– Ну и?

– Проезжал он через нас неделю как. Короче, им в город или область, я подробностей не помню, нужно тысячу компьютеров. Ай-би-эм-пи-си, знаешь такое?

– Ну знаю, кто ж не знает.

– Но тут проблема. Денег у них нет.

– И чё?

– Компьютеры нужны, чё!

– А платить чем?

– Ну дак натурой можно.

– Какой натурой? – Док постепенно стал врубаться в ситуацию.

– Блин, они там лес валят. Зеков дохерища, леса дохерища. Всё бесхозное, жаль до жопы.

– А чего приезжал-то?

– Так найти, кто продаст.

– Нашел?

– Не-е. Все говорят – доллары давай. А долларов нет. Откуда в и-тэ-у доллары? На Газгольдерную ездил, в это, как его… Мэ-Мэ-Мэ, из тени в свет, блядь, перелетая… Тоже облом. Говорят, нафиг ваш лес не нужен, за рубли давайте. А рублей-то тоже нет, да и курс на обмен у них там такой, что мама дорогая…

Внезапно Дока осенило:

– Слышь, Сэмэн! Ты это, брата из виду не теряй! Я тебе через день-два всю схему скажу.

Наутро Док вместо больницы поехал на Рублёвку. Веня и Рустик так же, как и в прошлый раз, сидели за столом и плевали в потолок. Прямо с порога, без «здрасьте», Док выпалил:

– Вень! Мы договор заключить можем с горисполкомом Буранска? Или с заводом там каким? Мы же тоже как бы государственные с одного бока? Они нам лес, а мы им компьютеры?

– Ну, в принципе, можем, да, – насторожился Веня, – но только у нас компьютеров нет, и что с лесом делать будем?