Пасынки Гильдии
Шрифт:
Псы разом взрычали, оскалились, некоторое время мерились взглядами – и сцепились яростно и жестоко.
Но схватка оказалась такой же короткой, как и юнтивар. Старому таари удалось ухватить врага за шею. Хозяин метиса быстро крикнул, что сдается, и подбежавшие рабы разжали челюсти вошедшего в азарт таари деревянным инструментом наподобие клещей.
Хозяин метиса увел своего помятого пса, а толпа дружно орала хвалы победителю.
Герольды объявили имя победителя. Нитха глянула в сторону судейского помоста, где восседал Тагиор. Глава Круга переоделся и был похож на сверкающую куклу в своем парчовом наряде и массивных золотых украшениях.
– Таари – хороший пес, – сказал кто-то за спиной Нитхи, – но к следующим бернидийским боям будет слишком стар.
– Ничего, – отозвался другой голос, – он еще успеет взять пару призов на состязаниях помельче…
Следующей парой были бело-рыжие тхорры, их вели хозяева-наррабанцы.
– Нрах и Геши! – прогремели голоса герольдов.
«Лев и Лава», – перевела про себя девочка.
Оба хозяина вели юнтивар на родном языке, страстно и горячо, пороча чужого пса и его родню до третьего колена. По притихшей толпе шел говорок: те, кто знал наррабанский, переводили для остальных.
Нитха тоже обернулась и скороговоркой переводила слова, звучавшие в загоне. Девушка рада была отвести глаза от псов, ожидающих схватки. Собачьи бои совсем не понравились Нитхе.
И уж совсем не понравилось ей то, что последовало за юнтиваром. Собаки, вцепившись друг другу в бока, застыли, с тяжелым хрипом и рычанием выдыхая воздух. Кровь на всклокоченных шкурах, темные брызги на земле, челюсти псов, медленно подбирающиеся к горлу врага…
Нитхе было трудно дышать, в ушах стоял звон. Хотелось повернуться, уйти прочь, оставить позади и псов, давящихся своей ненавистью, и толпу, азартно делающую ставки.
Но сбежать нельзя, потому что сейчас в этот загон, пахнущий злобой и кровью, войдет Нургидан… Как же ненавидела сейчас себя девушка за легкомысленное веселье, с которым подхватила затею Дайру!
– Девочка, тебе плохо? – участливо спросил стоящий рядом старик. – Помочь тебе выбраться из толпы?
Усилием воли юная наррабанка взяла себя в руки.
– Я… нет, спасибо…
Тем временем сцепившихся псов растащили по углам загона. Нитха мимолетно удивилась тому, что ни одна из собак даже не пыталась укусить человека. Вся ярость, весь боевой задор – только на соперника!
Один из бойцов готов был продолжать схватку, но второй не бросился ему навстречу из своего угла – и герольды объявили, что победил пес по кличке Геши.
Увели победителя, унесли крепко истерзанного Нраха – и вот уже по проходу среди толпы прошел Хашарат, ведя пса. Ага, хваленый Капкан! А следом шел Дайру с огромным волком на поводке.
– Капкан и Охотник! – прокричали герольды.
Слабость Нитхи мгновенно прошла. Девушка пролезла меж жердей, огораживающих загон, и встала рядом с серым остроухим зверем. Но глядела она не на Нургидана, а на пса в противоположном углу загона.
Дайру уже успел вызнать и рассказать друзьям, что Капкан – помесь таари и уната. И теперь девушка холодно и враждебно оценивала опасную тварь.
Крупная зверюга, в уната уродился. И шерсть немного длиннее, чем бывает у таари. А вот мастью черный с рыжим, унаты не бывают такими. И морда для уната слишком брыластая…
Тут Капкан повернул голову, мазнул по Нитхе равнодушным взглядом – и девушка невольно шагнула назад. Страшные это были глаза. Мертвые. Глаза существа, для которого в жизни не осталось ничего, кроме убийства. Сгусток холодной ненависти ко всему живому. Действительно, Капкан! Стальной капкан в черно-рыжей шкуре.
Хашарат, нарядный, ухмыляющийся от злобного предвкушения, подбоченился, высоко поднял голову. Единственный глаз сверкал недоброй радость. Нитха с отвращением поняла: эта двуногая тварь сейчас развлекалась, смакуя кровь и боль дерущихся псов.
– Надсмотрщик поганый, – шепнул у нее за спиной Дайру.
И верно, подумала Нитха, солоно же пришлось беднягам, что оказались во власти этой мрази…
Хашарат повел плечом и начал громко, отчетливо, чтобы ни одно слово не потерялось над толпой:
– Красотка притащила сюда волка? Хороший мех, густой. Сгодится на плащ. Осталось затравить зверюгу, так мой Капкан справится…
– Не по шавке добыча! – звонко ответила Нитха. – Не держала твоя дворняжка такого зверя в зубах!
– Это верно, – охотно согласился Хашарат. – Звериная ловля не для моего бойца. Я обучал его на беглых рабах, он убил девятерых. Но раз уж выставили против него твою невезучую зверушку – затреплет, как крысу.
По толпе пронесся неодобрительный гул. За спиной Нитхи кто-то громко сказал:
– Чем, дурак, хвастает? Испортил собаку…
Капкан переводил беспощадный взор с волка на девушку. Ему явно было безразлично, кого из них рвать клыками.
Нитха положила смуглую ручку на большую голову своего «пса» и с дерзким вызовом встретила наглый взгляд единственного глаза Хашарата.
– Мы нашего Охотника натаскивали на львах, так он же этим не хвалится! – сказала она задорно. – Может, господину проще самому пристрелить свое брыластое недоразумение?
Толпа охотно откликнулась смехом: невежественный надсмотрщик, ничего не понимающий в собачьих боях, не нравился зрителям.
Одноглазый грайанец почувствовал общую враждебность, по-звериному ощерился.
– Спускаем? – оборвав юнтивар, спросил он Нитху.
Та кивнула, и оба разом крикнули:
– Взять!
Капкан привычно вздыбил шерсть, обнажил клыки в жутком оскале, готовясь устрашить врага. Но «собачий юнтивар» не состоялся: Охотник атаковал молча и сразу. Серая молния метнулась через загон, ударила черно-рыжего великана. Могучий Капкан был опрокинут, словно щенок. Страшные челюсти впились ему в горло, разом вырвав гортань. Капкан задергался с жутким хрипом, издыхая в луже своей крови. Все произошло так стремительно, что толпа не успела ахнуть.