Пасынки Гильдии
Шрифт:
– Правилами? – растерялся Нургидан. – Ну… там такой загон, обнесенный жердями. Туда заводят псов. А дальше – «всех убью, один останусь!»
– Молодец, – еще печальнее ответил Дайру. – А ты знаешь, что собаку, которая укусила человека, немедленно снимают с состязаний? Я тебе больше скажу: прогнать пинком могут даже пса, который просто лаял на людей. Так что если ты на кого-нибудь вызверишься…
– Что, и зарычать нельзя?
– Лучше не надо. Состязание судит сам Тагиор, ему и решать, было ли нарушение. А кто знает, что он за судья, строгий или нет…
– Да-да, уж лучше потерпи, – встряла Нитха.
– Ты говоришь, – гнул свое Дайру, – что собаки сплошь ленивые да спокойные? Просто их правильно учили. Плевать им на людей. Они свою работу знают.
– А этот… – осторожно спросил Нургидан. – Ну, который захочет обнюхивать и лизать… Ты это пошутил, да?
– Какие шутки! Зрители не просто глазеют на собачью драку, они делают ставки. Говорят, так целые состояния переходят из рук в руки. А где деньги, там и мошенники. Некоторые втирают в шерсть своей собаки пахучие вещества, чтоб чужой пес задохнулся и ослабил захват. И даже ядом мажут шкуру чтобы убрать с пути серьезного врага.
Нургидан онемел при мысли о том, до каких глубин подлости может докатиться человек.
– Поэтому, – продолжал Дайру, – в правилах сказано, что хозяин любого пса имеет право проверить шерсть чужой собаки на вид, запах и, если ему угодно, на вкус… Ну, этим правом пользуются редко, а вот мыть тебя перед боем будут два раза. В молоке и в воде. И хозяин пса-противника за этим лично приглядит.
– В молоке-то зачем? – Нургидану все меньше и меньше нравилась эта затея, но как отступить, если сам все придумал?
– Этого я еще не выяснил. Самому интересно… Порядок боев гибкий, определяет его сам Тагиор и часто меняет в последнюю минуту. Никто не бунтует, потому что это добавляет состязанию драматизма…
– Чего добавляет? – Нургидан был преисполнен подозрительности и скверных предчувствий.
– Интересу добавляет. Ставки делаются прямо перед схваткой, нет времени раздумывать… Кстати, принцесса, мы с тобой будем ставить на нашу зверюгу?
– Я вам поставлю!.. – взвился Нургидан. – Я вам так поставлю, что до старости не забудете! Да, вот еще… если кто-нибудь… когда-нибудь… хоть словечком посмеет насмехаться… все равно кто… то эта наррабанская змеюка у меня собственным языком подавится!
Для бойцовых псов отведена была самая широкая и ровная терраса на всем острове: на ней могла бы разместиться небольшая деревенька. Сейчас терраса кишела людьми всех наречий, которые толпились вокруг обнесенных досками небольших загонов. В загонах лениво лежали псы, принимая внимание толпы с привычным равнодушием знаменитостей.
На время юные Подгорные Охотники забыли о своем великом плане и почувствовали себя детишками в зверинце. Они шли от загона к загону, глазели на ухоженных, красивых животных (Нитха даже повизгивала от восторга).
Здесь были таари, которых еще щенками привозят из далекого Ксуранга (только кобелей и никогда – сук, чтобы порода в чистоте сохранилась лишь на родине). Мощные, брыластые, черные с рыжими подпалинами, они считались лучшими охранными псами.
Были тут и пастушьи собаки. Черные грайанские нуро – из тех, что с разбега бьют волка плечом и ломают ему хребет. Длинношерстые вехси, что пасут овец на отрогах Запредельных гор, сами похожие на баранов, но один на один убивающие снежного барса. Бело-рыжие тхорр из Наррабана – те, что умеют в прыжке повалить всадника с конем.
– Ты что, не видела таких у себя дома? – удивился Нургидан восхищению Нитхи. – Наррабанская же порода…
– Я скотину не пасла! – оскорбилась девочка. – У нас во дворце были кхасти, это наррабанская сторожевая. Они очень умные, им можно доверить маленького ребенка. Но если их разозлить… У меня был щенок кхасти, но его укусила змея…
– На прошлых боях победителем стал вот именно кхасти, – доброжелательно сказал стоящий рядом мужчина, судя по выговору – грайанец. – Но в этом году эту породу никто не привез.
Нитха взглядом и кивком поблагодарила незнакомца и спросила:
– А вот этот такой лохматый, огромный, серебристый – это кто?
– Унат. Это силуранская порода. Правда, он похож на медведя?
– Даже очень. Наверное, с таким на медведя и охотятся?
– Бывает. Но чаще на медведя ходят с верко. Они мельче, но шустрее и бесстрашнее. Сворой облепят медведя…
– А мой господин тоже привез на состязания пса? – наугад спросила Нитха и попала в точку.
– Ну да, я привез двух такки. Один из них обязательно станет победителем.
– Это еще поглядим! – ревниво вмешался Нургидан. – Вон сколько здесь пород… а этих такки я видел пару раз, мелковаты вроде…
Грайанец не обиделся.
– Вижу, молодой господин впервые приехал на собачьи бои? Такки не бьются ни с унатами, ни с кхасти, ни с нуро. Их стравливают только друг с другом, потому что эта порода не имеет себе равных. Бои такки будут в самом конце состязаний. И награда для победителя-такки тоже особая.
Дайру, который, как и подобает рабу, не вмешивался в разговор свободных, весело взглянул на обалдевшего Нургидана.
А грайанец, нашедший внимательных слушателей, с удовольствием объяснял:
– Здесь есть разные породы: пастушьи, сторожевые, охотничьи, собаки-телохранители. Изредка тут бывают псы-воины, сражающиеся рядом со всадником, только сюда их не часто привозят: они натасканы на вражеских коней, а главное – на людей, а значит, для нашего дела погублены… Но только одна порода выведена специально для собачьих боев: такки! Только для такки смысл жизни – бой, цель жизни – победа. Только такки вкладывают в схватку столько силы, воли, азарта, что бывает такое: победитель – победитель! – отойдя от места боя, падает замертво. Весь выплеснулся, всего себя отдал!