Пасть
Шрифт:
Про отношение предпринимателя к пасынку Граев выспрашивал особо. Выяснил: чересчур горячо Сашу Колыванов не любил. Не обижал, уж тем более не бил, но относился вполне спокойно и ровно. Катя говорила, что у нее создалось впечатление, будто муж этого отсутствия любви немного стыдился и хоть как-то старался компенсировать: дарил Саше дорогие подарки, часто брал с собой (жена при этом оставалась дома) на охоту, на рыбалку, на дачу…
Могла ли смерть не своего ребенка настолько выбить бизнесмена из колеи, чтобы спустя несколько часов он разнес череп другу?
Граев сильно сомневался. Хотя детей у него не было, ни своих, ни приемных.
Особняком стояла проблема собаки. Все, не сговариваясь, утверждали, что эта четырехлетняя сука была нрава на редкость кроткого, не раз играла и с Сашей, и с маленькими ребятишками в поселке. При всем предубеждении против собак Граев не мог не принять во внимание такой факт.
Бывает, конечно, что домашние любимцы вдруг съезжают с катушек и загрызают тех, с кем вчера мирно возились. Но чересчур много тогда внезапных помешательств в одной точке пространства-времени: и Колыванов, и Фила (кличка собаки).
Рабочую версию Граев принял такую: Колыванов мертв, мертв с мая, а все найденное на его даче — талантливая инсценировка. Причем целью могло быть устранение либо самого Колыванова, либо Горянина, либо обоих вместе (их интересы в бизнесе не часто, но сходились на кое-каких совместных проектах).
Граев начал активно работать в этом направлении. Но полтора месяца поисков не принесли существенных результатов: не нашлось у друзей-бизнесменов врагов, способных на такое. Собственно, обстава была не бог весть как сложна, Граев мог бы и сам сотворить нечто подобное в одиночку и без особых сложностей, но он-то был профессионалом, до мельчайших тонкостей знакомым с работой сыскарей…
Уровень конкурентов и Колыванова, и Горянина не позволял предположить даже засевшего в подъезде дешевого киллера-любителя с боевой переделкой газового пистолета. Да и прошли, к счастью, те времена, когда могли запулить гранату в окошечко соседнего ларька, продающего водку на рубль дешевле…
Никому Колыванов с Горяниным не были должны, если и брали когда кредиты, то расплачивались всегда аккуратно. И у них самих не имелось должников, желающих решить одним махом финансовые проблемы. Вне бизнеса тоже не обнаружилось ничего и никого особо опасного: никаких зловещих любовных треугольников и прочих роковых страстей в духе мексиканских сериалов.
Единственный улов при изучении внеслужебных связей Колыванова состоял в следующем: Граев убедился, что идет по чьему-то следу трех-четырехмесячной давности. Кто-то тщательно и вполне профессионально прошел теми же путями, собирая ту же информацию.
Это была не милиция, выполнившая эту работу гораздо раньше и более поверхностно. И скорее всего не криминал. Судя по всему, тут действовала контора, причем крайне серьезная, умеющая делать так, что люди замыкаются и замолкают при любых попытках что-то выяснить про этих охотничков… Впрочем, это лишь давало повод для любопытных размышлений, не более…
Можно сказать, что ко вчерашнему дню Граев был в тупике, но он не признавал тупиков.
Что-то все-таки должно было быть, ускользнувшее от внимания или ошибочно показавшееся незначительным. Колыванов с Горяниным могли попытаться подняться в бизнесе на принципиально новый уровень и втайне затеять какой-нибудь проект тысячелетия, по незнанию перебежав дорогу не стесняющимся в методах людям…
Или один из друзей мог случайно задавить на дороге собачку (мысли Граева последнее время поневоле крутились вокруг собачьей темы) — любимую болонку жены кого-то весьма крутого и вспыльчивого… Надо было копать глубже.
И тут как гром с ясного неба грянула вчерашняя находка, разом перечеркнувшая все версии и построения. Граеву хотелось об этом не думать, не перенапрягать изнуренные бессонной ночью мозги, отключить их, как отключают перегревшийся прибор. Но мысль упрямо возвращалась все к тому же: что все-таки происходило с Колывановым в эти пятнадцать месяцев?
Если даже его не убили, а похитили, то зачем держали неизвестно где так долго — без требования выкупа, с риском, что пленник может сбежать или его случайно найдут… У нас тут не горная республика, вполне эффективно использующая рабский труд вопреки утверждениям бородатого родоначальника коммунизма…
Или, допустим, сбежавший и надежно спрятавшийся, зачем он снова появился здесь — голый, без единого волоска на теле? Появился, чтобы получить заряд рубленых гвоздей в бок…
Зачем, зачем, зачем…
В свой подъезд Граев шел уже на автопилоте.
Решил поспать хоть часа три, принять душ и поехать в офис фирмы, которой после исчезновения (теперь уже смерти) мужа пыталась лично руководить Катя. Поехать с неутешительным докладом.
Дошел почти до двери квартиры, вспомнил про блондинку Сашу, печально вздохнул и вернулся к почтовому ящику.
Ключей в ящике не было…
Переступив порог, он удивленно остановился — квартира, изрядно захламленная, куда он приходил лишь ночевать, выглядела по-другому.
Для начала, стало в ней гораздо светлее — Саша сняла зимние пропыленные шторы, до которых у Граева все не доходили руки, и повесила что-то легкое, летнее, пестрое… Исчезли повсюду раскиданные кучи вещей — найти, особенно второпях, галстук или рубашку для Граева всегда являлось проблемой, голова вечно была забита чем угодно, но не местом хранения той или иной одежды…
Она появилась в дверях кухни.
— Привет! Завтракать будешь?
— Нет, — с трудом ответил Граев, не до конца пришедший в себя. — С ног валюсь. В душ — и поспать пару часиков. Больше ни на что я сейчас не способен, ты уж извини… — добавил он, попытавшись виновато улыбнуться.
Она кивнула и убрала из ванной кучу белья, явно приготовленного для стирки (Граев удивленно хмыкнул).
…Когда первые струи горячей воды ударили по его черным жестким волосам, в дверь ванной проскользнула Саша; из одежды на ней были только ажурные трусики.